Ведьма. Истоки

– А чего же тогда такая кислая ходишь эти две недели? И лицо такое “не подходи ближе – убью”. – Он резко крутанул рулем, перестраиваясь.

– У меня сестра не пойми где и что с ней, какой мне, по-твоему, ходить?

– То есть это не потому, что ты сдуру отдала Чашу Волхову, а он с ней потерялся, кинув тебя, ту самую, у кого к нему чувства какие-то?

Чего? Это что еще за фантазии? И после этого мы, женщины, странные и надумываем себе черте что?

– Вовсе нет! И нормальное у меня лицо, это ты сам ходишь весь такой “ты меня недостойна, жалкая недоучка и заурядная страшилка провинциальная”!

– Й-а-а-а? – теперь уж возмутился он, причем явно уже без театральщины.

– Не совсем. Еще и репрессии всякие придумал типа скалолазания и верховой езды. Мало же мне и так достается каждый день.

– Какие репрессии, балда? На чем ты собираешься добираться по лесам и болотам весной за своей силой? На своих двоих пару сотен кэмэ? Думаешь, тебе туда асфальт положили или хоть гравийку отсыпали? Тропинки туристические натоптали? Я вот, в отличии от некоторых, томно вздыхающих по утраченной любви унылых барышен, изучил всю доступную инфу о местности, по которой нами придется топать, и, исходя из этого же, решил, что нам стоит подготовиться к ползанию по скалам и горам и научиться не только ездить верхом, но и седлать, навьючивать и все такое прочее.

– И что, даже на каких-нибудь болотоходах или квадроциклах туда никак? – скривилась я.

Может, я и родом из почти сельской местности с лесами вокруг поселка, но особой тягой к походной романтике никогда не страдала. Не мое это.

– А бензин для них мы станем вечерами из берез и елок нацеживать? Или его нам вертолетом доставлять станут? Или же нагрузимся одними канистрами, а жрать кору станем и спать в одном спальнике под открытым небом? Так, стоп, последнее опускаем, я не против.

– Ладно-ладно, я поняла, что ты молодец, все продумал, а я опять бестолочь и неумеха, – выставила я перед собой ладони, признавая поражение.

– Бесценный, василек, и никак иначе.

– Бесценный, – согласилась я, а он свернул с дороги на парковку и теперь развернулся ко мне сам.

– Ну! – поднял он брови, явно выжидая чего-то.

– Что “ну”?

– А броситься на шею? А облобызать страстно в благодарности и восхищении?

– Данила, блин! – закатила я глаза и опять попалась.