Жемчужина фейри. Книга 2

Точно, – заявила Эдна.

– Кто бы сомневался, – фыркнул Грегордиан где-то вне поля моей видимости, и я узнал жалобный скрип кресла в моей комнате под его немалым весом. – Устроили тут суету над ним. Этот асраи еще всех нас переживет. Верно, друг мой?

– Верно, мой архонт. Почему, к дварфовой матери, я не могу пошевелить даже пальцем?

– Потому что мы тебя обездвижили для твоей же пользы, – пояснила мне супруга деспота.

– Не понял.

– Чего уж непонятного. Мы застали тебя беснующимся в подвале, около портала в Завесе.

Ты натуральным образом пытался убить себя, кидаясь на стены и ревя нечто нечленораздельное. Никого не узнавал и напоминал к тому моменту ходящее кровавое месиво. Зрелище не для слабонервных, скажу тебе, асраи.

– И отнюдь не полезное Эдне в ее положении, – угрожающе проворчал Грегордиан.

– Ерун… – попробовала возразить она.

– Мой архонт, я готов понести наказание за свой проступок. Но не могли бы вы для начала развязать меня, чтобы я имел честь встретить гнев деспота, стоя на своих ногах.

– Если я бы реально гневался, то простоял бы ты на них недолго, а потом пришлось опять отлеживаться. – Резко появившись передо мной, Грегордиан полоснул клинком по ткани, что, оказывается, спеленывала меня от шеи и до ступней.

– Ничуть не сомневаюсь. – Я, кривясь, поднялся, принялся разминать затекшие мышцы.

– А я хочу не ждать, а узнать прямо сейчас, какого проклятого созданья это было, Алево?

– Вряд ли я могу дать исчерпывающие пояснения, – признался я.

 – Не совсем все четко помню с определенного момента.

– Хм… ну так поведай, что было до этого самого момента.

Дану забрала мою ка-хог.

Дану убила мою жемчужину.

Моей Снежки больше нет.

И это исключительно моя вина.

Моей неуемной жадности, похоти, эгоизма. Если бы я думал исключительно о ее выживании, то держался бы подальше, а не тащил сюда, по сути преподнося Богине на блюде. Меня не оправдывает то, что мое присутствие улучшало ее самочувствие и отодвигало неизбежный конец.

Я его к ней приблизил собственноручно и убил куда как быстрее, чем это произошло бы по естественным причинам. Я тупой заносчивый идиот, думавший лишь о своем удовольствии, и возомнивший себя хитрее всех. Я был таким всегда, ничего нового. Никаких сожалений и раскаяния прежде. И сейчас разве их я ощущаю? Потерю. Я обворован. Жесточайше ограблен. И ярость. Я бессилен это изменить. И даже отомстить.

– Я убил женщину, которую… к которой испытываю… нечто.