Перекресток 177-3-14. Слияние миров

Может быть, зелье попозже подействует? Вы не волнуйтесь. На ведьму нашу вы все равно похожи. Только та красивая, а вы ужасть какая страшная.

– А с вареньем? – Коварно предложила я. – «Не страшная я». – Добавила я себе под нос.

– С малиновым?

– С земляничным. Малина еще не поспела. – Ответила я, выставляя баночку на столик и разливая чай. – Что у вас случилось?

– У меня несколько проблем. – Неожиданно всхлипнула женщина, заталкивая первую ложку варенья в рот. – Самая первая, мужик пьет мой. Хороший он, хозяйственный, но как напьется, свинья свиньей.

А пьет он с друзьями почитай каждый божий день. Я его трезвым, хорошо, если пару раз в жизни-то и видела.

– С батюшкой говорили? – Спросила я, задумавшись. Вроде бы наставление на путь истинный – это к моему супругу, а не ко мне.

– Говорила. – Всхлипнула женщина. – Он с ним поговорил, а муж потом напился и все раздражение на мне и выместил. Чуть косу не оторвал.

– Хреново. – Пробормотала я, задумавшись,что-то я от старосты такого не ожидала.

Мне он виделся более приличным человеком, а тут домашний тиран и деспот какой-то просто.

– Отвадь его от пьянства, а?

– Я думала, отраву надо.

– Нет, ты что. Грех это великий.

– А потом с батюшкой говорила?

– Говорила. – Вздохнула женщина. – Он опять с ним поговорил.

– А муж?

– В глаз мне дал, как от батюшки вернулся. Но я в третий раз к батюшке пошла. Бог, он ведь троицу любит, да?

– Помогло? – Уже с интересом спросила я.

– Не очень.

Батюшка сказал – разводись.

– Хороший совет. – Вздохнула я. – А главное, невыполнимый.

– Ага. Куда я денусь от кормильца моего? У меня своего почитай и нету ничего.

– Со священником я сама поговорю. – Ответила я и добавила зловеще, – вечером. О долге служебном и ответственности, что служебное положение накладывает. А вторая какая у тебя проблема?

– Домовой. – Вздохнула старостиха. – Злой он у меня, пакостит все время.

– Тут подумать надо, посоветоваться.

 – Я уже собиралась позвать своего домового, как специалиста по его собратьям, но тот нарисовался сам.

– А с чего ему добрым-то быть? – Спросил он, встав перед старостихой и пристально уставясь на нее своими желтыми глазищами так пристально, что старостиха отвела глаза. – Ты или муж твой ему хоть что-то доброе сделали? Уважили может его?

– Это муж. Он глава семьи.

– А ты сама? Ты же тоже любишь кошек мучить. А для нас кошки это почти родственники.