Часы и дилеммы. Серия «Мир детектива»

Она обычно сидела впереди и отвечала на приветствия полицейских и сторожей, стоявших на перекрестке. Всякая напыщенность вызывала у нее смех. И когда я вдруг выглянул из окна на это место дороги, где – всегда в дни скачек и часто в другие дни – стоял человек, приложив руку к шапке при ее проезде, я почувствовал, о, не в словах, но как течение месяцев и годов, что она уже никогда больше не проедет по этой дороге, до скончания времен, никогда не будет смеяться над собой за то, что разыгрывает важную леди в большом внушительном автомобиле.

Он остановился и улыбнулся своим воспоминаниям, рисовавшим перед ним живую картину в воздухе.

– И я никогда больше не ездил по этой дороге, – просто закончил он. – И когда мне приходилось сидеть в поезде и проезжать мимо этого перекрестка с белой харчевней – кажется, она носит имя герцога Корнуэльского – я смотрел в окно в противоположную сторону. И вы это понимаете?

– Да, понимаю, – сказала Сильвия.

– Так было до этой недели, – продолжал он, и Сильвия бросила на него внимательный взгляд.

 – Потом вдруг, без особой причины, моя точка зрения совершенно изменилась.

Сильвия была поражена. Неужели и он пошел по пути всех людей? Неужели он починил свое отчаяние осколками новой страсти? Неужели несколько лет уже излечили эту рану? Что же, это было довольно обычно, но она ожидала не этого. Поэтому она была несколько задета.

– Так вы отправились в гости и поэтому отказались приехать на мой вечер, Майкл? – сказала она.

 – Конечно, всякий имеет право создавать себе новых богов и даже новых богинь, но нужно ли из-за этого бросать старых друзей? Она так не поступала!

– Вы все поняли совсем не так, Сильвия, – сказал он со спокойным, довольным смехом. – Я никуда не ходил в гости. Но я встретился с самым удивительным и самым чудесным явлением.

– Где? – спросила Сильвия, еще не совсем успокоенная. – В Лондоне?

– Нет, вы только послушайте. Вы знаете, или, вернее, вы не знаете, что я продолжал писать письма?

– Джоанне?

– Да.

Сильвия прямо посмотрела на него.

– Совсем такие же письма, какие я писал, когда она лежала в лечебнице. Я рассказывал ей все, что делал и что думал, и обсуждал с нею вещи, которыми мы оба интересовались, и спрашивал ее, что она думает о том или другом. Такие длинные письма, как пишут друг другу влюбленные – записывая все, что может занять другого.

– Но, ради Бога! – воскликнула Сильвия.