Опричник

Но больше всего нравился путешественнику краповый берет. Это уже потом, будучи в средневековой Франции Меншиков понял, какую огромную ошибку он совершил, предпочтя его широкополой шляп, что была так популярна. Федор в тот день взглянул на себя в зеркало и сделал однозначный вывод, что внешне он ничем не отличается от гасконца.

Кто бы мог подумать, что стереотипы навязанные синематографом до добра не доведут.

И все же не поставив меня в известность, на то у Меншикова были свои причины, и Федор так и не решился их мне рассказать, он покинул свой дом и направился в ангар.

Там у него стоял реактивный самолет, созданный по первому опытному образцу, что в конце Второй Мировой Войны разработали американцы. (Тут стоит отметить, что, по мнению ученых, именно на таких вот машинах к древним ацтекам и майям прилетали их боги).

Слушая Федора, я вдруг осознал, что и сам точно так же поступил на его месте. Что я знал о той эпохе, в которую отправлялся мой приятель. Да почти ничего! Семнадцатый век. Мушкетеры и гвардейцы.

Католики и гугеноты. Кардинал Ришелье и Анна Австрийская. И все это из романов Александра Дюма да Александра Бушкова, хотя последнего я прочитал довольно бегло и правильнее сказать по диагонали, выхватывая из текста то одни, то другие куски, за которые время от времени цеплялся глаз.

Но, даже если бы и порылся в учебниках и полазил по интернету в поисках информации, то, скорее всего неприятностей не избежал. Уже по прибытию на место Федор вскорости понял, что все поставлено верх тормашками.

И уж не как мой друг и предположить не мог, что вместо прогулки по Парижу семнадцатого века он окажется в осажденной Ла-Рошели, крепости гугенотов. Последнем оплоте ордынской империи на Атлантическом океане. (Стоит отметить, что Каркассон к этому времени был в руках реформаторов.)

В итоге Меншиков впервые в одиночку отправился, на свой страх и риск, в прошлое о котором он совершенно ничего не знал, но как говорится – на ошибках учатся, вот только это был не первый, да и не последний промах Федора из тех, что им были и будут еще не раз совершены.

И все же я был восхищен его безумным поступком и в душе надеялся и чаял, что когда-нибудь мне удастся вот так вот отправиться в прошлое и провести там не день и не два, как это было в прошлые наши с Меншиковым экспедиции, а как минимум полгода, а может быть и год. Правда, прежде чем отправиться куда-то сломя голову я рассчитывал основательно подготовиться…»

    Недалеко от Парижа 1627 год.