Небесный дар. Книга сказок

Дождалась наша жабенка ночи, выпрыгнула из своего террариума прямо на подоконник и, заслышав подвывающего от голода Шарика, подозвала его тихонько к окну:

– Шарик, ты чего не спишь? Ты чего воешь так?

– Эх, – плаксивым голосом ответил пёс, – где же тут уснёшь на голодный желудок? Как же тут не завоешь: кушать же хочется.

И тут в голове у нашей жабушки созрел великолепный план:

– Шарик, подойди еще поближе, чтоб никто нас не услышал, – тихо подозвала царевна пса.

Пес послушно подбежал и она ему прошептала на ухо:

– Отвези меня домой в моё царство, к моему папе.

А у бедного пса аж слюнки потекли от таких слов и он быстро согласился, уже предвкушая сытую, счастливую жизнь.

– Гав, прыгай ко мне на загривок, да держись крепче, – сказал Шарик и обрадованная царевна прыгнула и уцепилась за его шерсть своими лапками. И вместе помчались они прочь сквозь ночную тьму, подальше от этого негостеприимного дома.

Мчались без остановки и только на рассвете, оставив далеко позади город, Шарик, выбившись из сил, остановился отдышаться, а жаба-царевна так, бедняжка, измоталась, что просто свалилась на землю и долго ещё лежала, постанывая, на спине, кверху лапками, не шевелясь и почти не дыша.

Через некоторое время, довольно хорошо отдохнув, они снова пустились в путь дорогу. У Шарика, от долгого бега, от дорожной пыли и грязи, шерсть местами скаталась, а у жабы от встречного ветра и палящих лучей солнца обветрилась кожа, местами потрескавшись, а местами вздулась пузырями.

Бедняжки передвигались, размышляя о скорой своей кончине.

И в это самое время царь, в сопровождении своей свиты, подъезжал к дому мужика. Сердце царя, в предвкушении встречи с дочерью, учащенно билось. Он тяжело и глубоко вздыхал, потирая ладонью грудь.

На подъезде к дому царь велел приготовить сундук всевозможных подарков и приготовил мешочек золотых, чтобы вознаградить нашедших желанную жабу.

Подъехав к дому, у которого толпилась недовольная толпа, вылез из кареты и постучал в дверь:

– Есть кто дома? Хозяин, открывай! – громко произнес он зычным голосом.

Толпа притихла в изумлении: сам царь пожаловал на представление, а виновницу-то и не кажут.

Выглянув в окно, жена мужика обомлела, увидев королевский экипаж и окликнула мужа. Затем, наспех перкрестившись, пошла отворять дверь.