Секунд-ротмистр

Меншиков достал шинель из «сферы» и, посмотрев на Сашкова, вдруг спросил:

– А ты, Санька, на лошади умеешь ездить?

– Да, а что? – полюбопытствовал Сашков.

– Мы выдаем себя за кавалеристов, а что если выйдет так, что нам придется скакать в седле. Представь, какой конфуз был бы, если мы бы не умели. Кавалерист, который не может держаться в седле в этой эпохе нонсенс. Как и в любой другой, но не нашей. Ведь у нас она, кавалерия, почти исчезла. Я-то умею.

Меншиков искусство верховой езды изучил при предыдущей отправке во Францию.

Там уж сообщил, что без умения в столь опасной эпохе не выжить. От преследовавших всадников на своих двоих далеко не убежишь.

Между тем солнечные лучи пробились сквозь ветки в овраг и заиграли на корпусе «сферы». Меншиков взглянул на блики и произнес:

– Ну, пошли твоего прадеда.

Они выбрались из оврага. Медленно не спеша шли по берегу, пока не вышли уже знакомую булыжную мостовую, которая с высокого берега спускалась к пристани. Сашков тут же отметил, что это были те же самые, которые он видел в начале двадцать первого века.

Да и мостовая тоже хорошо сохранилась. Что ее отличало от той из будущего, так это современная тропинка, со стороны собора. Сейчас кирпичная дорожка просто отсутствовала. Меншиков посмотрел на остановившегося приятеля и сказал6

– Ну, что встал? Пошли.

То, что по такой мостовой современному человеку идти непривычно, оба убедились после нескольких метров. Если бы их сейчас кто-то заметил, то, наверное, заподозрил бы неладное.

Кое-как после нескольких метров освоились, благо Сашков в свое время бывал на Красной площади. Правда, там булыжники были подобраны один к одному.

– Мы с тобой только сотрудников ОГПУ, – проговорил шепотом Меншиков, – должны опасаться, ведь они нас за беляков принять могут, не смотря на то, что мандаты почти, как настоящие. Не думаю, что они поверят в нашу сказку.

Мостовая вывела их на площадь. Сейчас она отличалась от той, какую они видели в будущей. Кроме булыжников и деревянных мостовых по периметру, бросалось в глаза отсутствие креста «Воинам интернационалистам» и «Жертвам революции».

К тому же собор походил на обычный дом. Купола были уже снесены.

Теперь уже Меншиков втянул носом воздух.

– Я вижу и ты, Федя, заметил, что воздух тут совершенно иной, – проговорил Сашков.

– Что верно, то верно. Запахи и есть, но они совершенно иные, частично для человека, рожденного в современных городах, незнакомые.