Шепот Черных песков

Когда костер поднялся высоко над головой, Персаух пропел хвалебный гимн Ану и протянул руку в сторону, где уже разделывали бычка. Достав крупный кусок внутреннего жира, его дали Персауху. Он, как самую драгоценную часть жертвы, опустил ее в ритуальный огонь. Жир затрещал, оплавляясь, и Персаух, приняв это, как благоволение бога, воскликнул:

– Радуйтесь, люди! Ану принял наше подношение! Возблагодарим нашего покровителя, вознесем ему почести и пропоем славу!

Люди подхватили гимн, и громкая песня понеслась по пустыне, пугая ночных обитателей непривычными звуками.

Воздав должное Верховну Богу, жрец торжественно поднял горящую лучину из костра и понес ее к овальному очагу, выкопанному в земле. На постаменте в центре очага уже лежала разделанная туша быка, окруженная дровами. Персаух возжег костер, и вскоре жертвенное мясо зашипело соками.

* * *

Всю ночь веселились люди, празднуя обретение новой родины. А перед самой зарей с гимнами в честь бога Солнца Шамаш, владыки всех вод Эа и благостной Хаомы – направились к реке, чтобы совершить жертвоприношения Эа и Хаоме.

Женщины пустили в Мургаб венки, а Цураам вылила в воду кувшин хаомы. Персаух опустил в реку язык и часть челюсти жертвенного быка, воздав почести Хаоме.

Сердце Цураам преисполнилось любви. Она подняла лицо к светлеющему небу и увидела яркую звезду. Символ богини Иштар[26 - Иштар – богиня любви и плодородия.] сиял, как драгоценный камень. Цураам воздела руки и пропела:

Ты, кто так близка мне, о, великая царица всех цариц,

Вышедшая из святого лона, величественнее матери, родившей тебя,

Всеведущая богиня, госпожа всей земли,

Надежда страждущих, я посвящаю тебе священные гимны!

Справедливая богиня! Снизойди ко мне, услышь это восхваление,

О, милосердная, самая праведная из всех праведных женщин, этот гимн для тебя![27 - Из гимнов Энхедуанны – жрицы, дочери царя Саргона.

]

Старая жрица просила о потерянном сыне, о котором не забывала никогда. Все, что угодно, могла отдать Цураам за то, чтобы еще хоть раз увидеть своего мальчика, прикоснуться к нему, услышать его голос.

Но глаз Иштар стал меркнуть, а вместе с ним и надежда на то, что богиня услышала молитву матери. Цураам качнулась. Кто-то мягко сжал ее плечи.

– Прости, Цураам, – прошептал Персаух.

Цураам тяжело вздохнула и неопределенно кивнула.

Подул ветер с востока. Он принес свежесть от реки. Когда ветер утих, на горизонте показалась макушка солнца.

– Шамаш снова вернулся к нам! – воскликнул Персаух.