Шепот Черных песков

Она отставляла ногу, приседая на одной, но тут же заваливалась на бок, стоная от боли.

– Не надо, Шартум, не надо, отойди, я сам…

Цураам помогла несчастной паре. Она обязала одну из дочерей бедного пастуха вести хозяйство охотника и заботиться о его жене.

Персаух, узнав об этом, спросил:

– Что тебе с этой женщины? Почему ты заботишься о ней? Не видишь, боги отвернулись от нее, зачем же тебе помогать ей?

– А ты? Почему ты привечаешь ее мужа?

Персаух вскинул голову.

– Он мне нужен! Никто не видит того, что видит он!

– Чего именно? – Цураам насторожилась.

– Помнишь, Цураам, когда он и Абаттум вернулись после того, как мы похоронили своего сына? – Жрица закивала, опустив глаза. – Тогда они не нашли и следа тех кочевников. И Парвиз сказал – я хорошо помню его слова! – «Кто-то спугнул племя, и то были не мы».

– А кто? – предчувствие тревоги пробежало в груди Цураам.

– Вот именно – кто! Я в тайне от всех послал охотника узнать, вынюхать, чего испугались кочевники. Его долго не было, но он вернулся.

Тогда все подумали, что он сбежал от своей больной жены, а он далеко ходил, дальше того места, где река растекается по долине на несколько рукавов. Он почти до подножий Многогорья дошел и знаешь, что он там увидел?

Цураам взялась за сердце.

– Да, сюда идут. Идут те, кто, как и мы, искали незанятые земли, кого мы оставили, решив пытать счастья самим. По словам Парвиза, их стало еще больше. Много людей, много скота, много воинов. Вот такие дела, Цураам, – Персаух тяжело вздохнул, – теперь ты знаешь.

Я не хотел тебя беспокоить, молчал. И охотнику сказал, чтобы молчал: незачем людям знать о том прежде времени. Сейчас те встали, думаю, хотят переждать зиму, а весной опять двинуться в путь. Их охотники тоже ищут и уже были в дельте Мургаба. Глядишь, и до нас доберутся, всего-то пять беру[34 - Пять беру – около пятидесяти километров.]… А мы к тому времени город достроим!

– Уж не воевать ли ты собрался, Персаух?

– Я им свой город не отдам! И земли свои не отдам! Мы первые сюда пришли! Моя это земля!

– Ц-ц-ц-ц, – зацокала язычком Цураам, – тебе бы два горба на спину – точь-в-точь верблюд!

– Ты все не успокоишься! – возвысил голос Персаух.

 – Да, если бы не мой верблюд, мы сюда никогда бы не добрались! – пошел он в наступление.

– Охлади пыл, муж. Сюда, не сюда, куда-нибудь пришли бы. Да я не о том. Пока время есть, думать надо, как и гнездо свое сохранить, и льву в пасть не попасть!

– Я и думаю. Стену мы достроили.