Шепот Черных песков

Не спуская ему ни в одном слове раньше, она теперь будто и не слышала ничего. Сколько раз Персаух замолкал на полуслове, ожидая возражения или хотя бы привычного молчаливого упрека, но так и уходил, не договорив и не дождавшись ответа.

Все прояснилось накануне великого праздника равноденствия, когда в покои Цураам вбежала взволнованная служанка.

– Жрица, Акуту рожает, – тихо промолвила она; только в выражении ее глаз можно было прочитать тревогу.

Цураам подскочила. Ее сухонькое личико сморщилось от напряжения.

Уши, ставшие розовыми на фоне отблесков огня, как никогда походили на капюшон кобры.

– Рано… рано дитя на свет попросилось, – промолвила Цураам, вторя своим думам. – Но на то воля богов! Иди, – приказала служанке, – скажи там, чтобы готовили ягненка и костер для жертвы. Я воскурю травы в честь Иштар и приду.

Когда ароматный дым от зажженных трав заполнил комнату и струйкой пополз к узкому проему под потолком, жрица, затянула песнь Богине Плодородия:

Милосердная царица,

Мать всех земель,

Великая целительница древнего племени,

В твоих руках судьбы женщин,

Как судьба первенца невинной девы…[36 - Песня из собрания гимнов жрицы из Аккада Энхедуанны.

]

Закончив, она накинула конас и поспешила в дом охотника.

Но милосердная царица не снизошла до Акуту. Или мало ей было аромата трав, и жаждала она крови жертвенного ягненка, или веселилась богиня среди себе подобных аннунаков[37 - Аннунаки – небесные боги.

], не обращая внимания на мольбы людей, но бедная калека кричала всю ночь до первой зари. Как только солнце взошло над пустыней, великий Шамаш внял мольбе жрицы и послал Шартум облегчение. Мучительные схватки, отнявшие у нее все силы, закончились так же внезапно, как и начались. Шартум повисла на руках женщин, державших ее под локти, и в руки жрицы из разверзшегося лона выпал младенец.

– Девочка! – сообщила Цураам, приняв ребенка.

 – Царица!

Женщины переглянулись, услышав последнее. Никто из беременных женщин племени не удостаивался такого внимания, как Акуту, которая сейчас безвольно висела на руках соплеменниц. Меж собой все шушукались, строя всякие предположения, но сейчас в словах жрицы, которую почитали, как пророчицу, прозвучало то, что еще больше озадачило. Девочка никак не походила на ребенка с великим будущим.