Шепот Черных песков

Но царь хотел построить не просто великий город! Владея тайными знаниями жрецов, он сам высчитывал размеры города, планировал расположение сторон оборонительных стен, прикидывал количество башен, которые были бы крепки не только толстыми стенами, силой и меткостью лучников, но и само их количество придавало бы городу завершенность и величие.

Царь знал о магии чисел, в которую боги, в давние времена спустившиеся на землю, посвятили его предков. Потому он сам следил за составлением плана города, соизмеряя и его размеры, и местоположение отдельных строений с заветами предков.

Еще весной, дождавшись восхода солнца в созвездии Наемника[45 - Созвездие Наемника – созвездие Овна.], мудрый вождь определил точку весеннего равноденствия, обозначил восточную линию оборонительной стены и определил место главного храма, посвященного Богу Солнца и Огня.

Строительство отложили на год, решив понаблюдать за звездами и рекой, которая должна была особенно широко разливаться в месте деления на протоки. Но сама природа благоволила к пришельцам: между двумя сильными протоками в дельте Мургаба люди обнаружили совершенно плоское и широкое место.

Оно постепенно поднималось над всей долиной на высоту посоха жреца[46 - Около двух метров.] и потому не затоплялось. А идеально ровная поверхность верха холма позволяла строить дома прямо на земле без специального выравнивания.

Леф прошагал весь такыр, измерив его. С севера на юг холм вытянулся почти на одну десятую беру. На таком пространстве могло уместиться все, что запланировал царь.

Вооружившись веревками и колышками, архитектор разметил стены будущей цитадели, сначала обозначив на земле перекрестие линий, направленных от запада на восток и с севера на юг. Взяв за основу планирования точку пересечения, он прочертил круг, и в него вписал квадрат будущих стен царского дворца, оставив большую территорию для всех других построек и оборонительных стен.

Прозорливый зодчий планировал постройки так, словно он видел его глазами орла, воспарившего над долиной.

Но масштаб строительства не позволял воздвигнуть все задуманное за сухое время года. Первые же дожди превратили такыр в глиняное месиво, размыв все прочерченные линии. О дальнейшем планировании на местности не было и речи.

Тогда Леф начал составлять уменьшенный план города под крышей. Архитектор трудился и днем, и ночью. Масло для светильников, расставленных по периметру комнаты, лилось рекой, но царь не ограничивал своего зодчего ни в чем.