Песни бегущей воды. Роман

Река неслась с гор, рыча и скалясь пенной пастью, разбрызгивая мутную слюну, как бешеная собака. Гул воды, влекущей за собой камни, оглушал, и мир казался заключенным в этом неистовстве природы, порожденном всеми стихиями: жаром солнца, растапливающим льды; напором ветра, создающим хаос; метаморфозой воды, умеющей быть и твердой, и жидкой; и терпением земли, отдающей свою плоть под ложе безумной.

Оглушенный рокотом воды, Джаркын стоял на берегу, поросшем травой и усыпанном камнями. Он качался в такт движению воды, одновременно боясь ее и желая, как в страсти.

Не выдержав внутренней борьбы, он сел на камень и закрыл уши. Кровь пульсировала в висках, и Джаркын слышал ее голос на фоне приглушенного воя реки. Прямо перед глазами вода уходила под валун и тут же выплескивалась из-под него с пенным гребнем. «Сучит лягушка лапками, взбивает эликсир бессмертия! Вдыхай его! Пей его! Омойся им! Обнови свое тело снаружи и внутри! Очисти свою душу от страданий, накопленных за жизнь! Забудь все, что было! Живи новой жизнью!» – не его слова звучали в голове. Джаркын убрал руки – и неистовый гул заглушил их; прижал уши ладонями – и они снова зазвучали. «Сучит лапками, сучит…»

– Будь ты проклята! – закричал старик.

Трясущимися руками он достал каменную тварь и замахнулся… «Сучит… сучит… взбивает… бессмертие… живи…» Не в силах исполнить свой мгновенный порыв, Джаркын опустил руку.

Чужая рука легла на плечо. Она была горяча. Она была тяжела.

– Ата, эне зовет…

Тихий голос Бермет заглушил и вой реки, и монолог лягушки. Джаркын обернулся. Девушка отшатнулась. Так страшно блестели глаза странника, до того казавшимся робким ягненком.

– Эне…

Джаркын всхлипнул, перевел дух, засунул лягушку за пазуху.

– Пойдем, дочка, пойдем, – с жаром ответил он, успокаиваясь.

Старая женщина полулежала, облокотившись на подушки. Пока Джаркын с девушкой подходил к юрте, она не спускала с них глаз. Разволновал ее этот нежданный гость, увидела она в его глазах тайну, которая тяготит его не менее чем ее саму смерть сыновей.

Захотелось ей поговорить с ним, послушать его историю и рассказать о своей боли.

Когда они подошли, старая хозяйка отослала невестку, а старика пригласила присесть рядом.

– Кто ты, человек? С какой бедой пришел?

Джаркын едва разобрал слова, произнесенные тихим голосом. Видать, нелегко ей было открыть рот после долгого молчания.