Рокировка. Шах

 – Магистр сожалеет, что не может предоставить эти книги в дар, но он передает вам во владение книгу для записей и самописные перья. Это – большая ценность на Эрвэсе, – завистливый взгляд скользнул по палочкам, – только маги и аристократы имеют такие в своем распоряжении.

– Да? И чем же они так отличаются? – я задумчиво повертела палочку в руках.

– О! Что вы! Во-первых, они никогда не текут и не разбрызгивают чернила, во-вторых, чернила им просто не нужны. Эти перья пишут сами по себе, причем срок их работы от года до сотни лет! Еще они не смазываются на бумаге, им не надо сохнуть.

И они бывают разных цветов! – восторженно закончил свою речь послушник. Что ж, я впечатлилась. Действительно щедрый подарок, еще бы знать с чего такая честь…

– Передайте магистру мое восхищение и благодарность, – я постаралась как можно искреннее улыбнуться, но могла и не стараться. Мальчишка на меня практически не смотрел, не сводя глаз с пера в моих руках, следя за ним, как будто загипнотизированный.

– Скажи, Лаоной, а когда я прочту эти книги, где мне взять другие?

– В библиотеке, – парень равнодушно пожал плечами, – скажите магистру, что нужно еще, и я принесу.

– А сама? Я могу сама пойти туда и посмотреть? – голос дрогнул, но из-за того, что я говорила тихо и вкрадчиво, мальчик этого не заметил.

– Только с разрешения магистра, – он поджал губы и подозрительно посмотрел на меня. Что ж, похоже, пора заканчивать допрос.

Потом посоветуюсь с кем-нибудь из эйс.

– Отлично, – я широко улыбнулась, насильно растягивая губы, но его взгляд все еще оставался подозрительным. – Я обязательно уточню у магистра, как только дочитаю эти книги.

– Как скажете, избранная. Пойдемте, пора на завтрак.

И снова все по кругу. Завтрак, бесполезные занятия, насмешки, тонны мусора, из которых с трудом можно было вычленить хоть каплю информации. Я практически засыпала на очередной лекции на тему «как правильно вести себя эйсе».

Сотни нельзя, запрещающие практически все, но при этом обязательные тренировки и занятия магией под руководством наставника или супруга. И только дома, и только там, где никто не видит. Чем дальше, тем тверже я убеждалась, что не смогу. Не выдержу, что и в другой жизни мне предстоит жить под замком без надежды на будущее.

Я не обольщалась. В здешнем обществе моя внешность – это приговор, но с этим ничего не поделаешь.