Чудеса там, где в них верят

Но тот даже не шелохнулся, в упор глядя на своего короля. Тогда Недодел, весь багровый от злости опустил свой посох. На нём была длинная чёрная мантия, медное жабо и золотая, высокая как башенка корона. Он несколько секунд подслушивал разговор генерала и Недозлюка и теперь ворвался с целью оборвать их разговор.

– Что ты несёшь?! – закричал он, ворвавшись в помещение, – Очередной бред, как же ты мне надоел! Как же я ненавижу тебя, ты жалкий слабоумный старик! Как ты смеешь говорить с моим генералом?!

– Ваше величество, – вмешался генерал Ариус, желая вступиться за беднягу.

– Заткнись! – резко оборвал его Недодел и наклонился к лицу заключённого так близко, что тот испуганно заморгал глазами.

– Разве я позволил тебе говорить? А?.. – зарычал он, прямо в лицо Недозлюка, – Надо было тебя уничтожить, ты давно заслуживаешь наказания. Я – король! Слышишь? Я повелеваю тебе заткнуться, иначе я закопаю тебя в куче мусора, ты меня понял?! Сиди и жди своей участи!

И вдруг он увидел сочувствие в глазах генерала.

Но сочувствие не ему, а заключённому. Тогда Недодел резко схватил длинную цепь, которой был прикован его особый заключённый к высокой ножке трона. Он притянул беднягу к себе и, вырвав её звенья, смыкающиеся на запястьях Недозлюка, выволок беднягу из замка.

– Карету мне! – крикнул он засуетившимся вокруг него солдатам.

Ему подали черную зловещую, как он сам карету. И он, прицепив к запястьям обессиленного старика другую цепь, тут же пристегнул другой её конец к карете.

Затем сел на козлы, схватил поводья и так дёрнул их, что лошади взлетели с места и помчались вперед, сметая всё на своём пути.

А Алладин, хромая на одну ногу, шёл по густой траве и ему уже казалось, что эта трава никогда не закончится. Им срочно нужно было найти ночлег, но вокруг не было ни одного укромного места. А ещё всюду сновали солдаты короля, ловили не покорных и нарушавших границы кукол, поэтому приходилось идти сквозь такую высокую траву, прячась от лишних глаз.

Алладин был не тем проворным юношей из сказки. Напротив, хромая стареющая кукла, заточенная в образ Алладина неизвестно кем. Лилу- его маленькая обезьянка неугомонно лазила по нему, пока он шёл, перепрыгивая с одного плеча на другое, дёргая за лямку его сумку и всё время пищала от жажды.

– Лилу, – взмолился Алладин, едва справляясь с усталостью, – прошу тебя, дорогая! Не ёрзай и дай мне спокойно идти. Я знаю, милая, ты очень хочешь пить.