Коротышки

– Никого вы не съедите! И да, спасибо тебе большое, Майэт, за то, что слушаешь своего отца!

Потом она ещё раз взглянула на раненное крыло птицы и спросила:

– Могу ли я знать, как вас зовут, раненная птица?

– Майор, – очень мягким певчим голосом ответил раненный, – Меня зовут Майор.

– Очень благородное имя, – учтиво ответила Кала и повернулась к народу коротышек.

Они молча смотрели на неё, слегка обескураженные её вежливостью, и король Ирсай встав с места, склонил свою голову перед доброй женщиной:

– Король Ирсай и Королева Сафина! – представился он.

– Меня зовут воин Эдин, – представился Эдин.

– А меня зовут бабушка Кала, – ласково и доброжелательно сказала женщина.

Коротышки учтиво кивнули.

– Я должна сходить в аптеку за бинтами для раненного Майора, – слегка растерянно сказала бабушка и с опаской посмотрела на Майэта, – Могу ли я рассчитывать, господа, что вы будете вести себя хорошо?

Майэт что-то чирикнул отцу и Майор кивнул:

– Мой сын будет душкой, не переживайте.

Тогда Кала повернулась к коротышам и склонилась над креслом:

– А вы?

– Не беспокойтесь, – ответил Ирсай, – душку мы не тронем!

И Кала, удовлетворённая их ответами, медленно вышла из комнаты. Пока она возилась в прихожей и звенела ключами, в комнате Амира царила гробовая тишина. Но как только звуки утихли, Майэт присел на лапах, развернувшись на коротышей и зашипел.

– Это вы в присутствии человека такие смелые, двуногие жуки! – проскрипел он, презрительно выделяя слово «смелые».

Эдин незаметно и медленно потянул меч из ножен.

– А ты, Майэт? – вскипел Тай, – Почему ты ничего не разрушаешь в этой комнате, как разрушил всё в нашем доме? Потому что здесь твой раненный отец! Ведь так?

– А если бы не отец, я бы вас уже давно всех растрепал, как червей! – ощетинился скворец и замахал крыльями.

Тай вынул меч, услышав, как меч Эдина тоже выскользнул из ножен. Коротыши вскочили с мест и Раяна волевым движением руки заставила всех сесть на свои места.

Королева Сафина отрешенно смотрела куда-то неподвижным тоскливым взглядом. Прямо перед её глазами на стене, над кроватью Амира висела удивительная картина. На ней одинокое дерево в семь-восемь человеческих обхватов тянулось вершиной к голубому, словно уснувшему небу. Ирсай резким движением одёрнул Тая.

– Хватит, я сказал! – жёстко приказал он.

Затем встал и крикнул майне:

– Сиди спокойно, душка, как и обещал.