Ветер вересковых пустошей

– Ну, да только оба хороши были, – ухмыльнувшись, сказал другой – Яромир сам просил, чтоб его угомонили, так уж нарывался, что мы им даже мстить не стали, заслужил он. Эх, и задира же наш Яромир!

– Чем ранили-то его? – равнодушно кивая в сторону раненого, спросила Горлунг.

– Ножом, княжна.

– Ступайте, сделаю всё, что смогу, – пообещала она.

Дружинники ушли, а княжна, осмотрев рану Яромира, принялась её промывать да накладывать мази целебные. Она делала всё не задумываясь, шептала молитвы богам, чертила руны оберегающие, она смотрела на дружинника и видела лишь раненого человека, а не всеобщего любимца, красавца.

Глава 9

Наутро после праздничного пира, устроенного в честь приезда сватов княжны, князья Торин и Фарлаф сидели в гриднице, потягивая холодную брагу. Выпитое давешня давало о себе знать и оба князя страдали головной болью. Им было настолько плохо, что разговор не клеился, поэтому сидели князья молча, прикладываясь к кубкам, хмуро глядя по сторонам и надеясь втайне, что день сей невеселый для них скоро закончится.

Вдруг резко отворились двери гридницы, и дозорные ввели четырёх мужчин. С первого взгляда на них было видно, что это воины, сильные, тренированные и жестокие, прошедшие не один бой. Торин недовольно поморщился: только пришлых мужей ему сегодня не хватало!

На несколько шагов впереди остальных шёл высокий тёмноволосый мужчина, волосы которого были слишком длинны и темны для славяна, зелёно-голубые глаза под тёмными ресницами смотрели холодно и сурово.

– Хвала, Одину, конунг Торин, приветствую тебя, – голос его хриплый эхом раздавался в пустой гриднице.

Торин и Фарлаф обеспокоенно переглянулись между собой: второй день подряд слышать родную речь на просторах чужой земли было непривычно.

– Князь Торин, – сказал один из воинов, что нёс службу на забороле, – эти воины уверяют, что ты примешь их, будто знакомы они тебе.

Торин удивлённо смотрел на вошедших мужчин, напрягая затуманенную брагой память, стараясь вспомнить, видел он их ранее или нет. Но припомнить хотя бы одного из них Торин не смог.

– Приветствую тебя, незнакомец, хвала твоему богу Одину и моему Перуну, – хрипло ответил Торин, спустя некоторое время. Приняв в первый солнцеворот на Руси, славянскую веру, князь всячески подчеркивал это, даже много лет спустя.