Агентство «Ангелы»

Надо же, несчастье какое… Ребёнок ещё, можно сказать, только-только вылупился, жить ещё не начал, а уже – сирота… Вот как в жизни всё непредсказуемо!

Схватив со стола бумажную салфетку, Маша промокнула глаза, а в следующую салфетку высморкалась.

Потом, швырнув смятые комочки в мусорное ведро, хмуро посмотрела на меня и хрипло сказала:

– Что ты буровишь? И повернулся же язык… Смотри, ещё накаркаешь!

Я хлопала глазами:

– Я буровлю? Ты же сама только что сказала…

– Что я сказала? Я разве сказала, что кто-то умер?

– Ты сказала, что Сашка сиротой осталась!

– А, ну это так, образно… Мама наша, фотомодель грёбаная, сегодня утром в Париж укатила!

– Ну, дай бог ей счастливо долететь, – пожала я плечами.

 – Ты-то что так убиваешься?

– Так она же укатила на неопределённый срок! Я спросила, вернётся ли она к Новому году, а она мне так, между делом: там видно будет. А сама в глаза не смотрит. Ясно, что не вернётся. Бросила она Сашеньку, совсем бросила! – снова заголосила Маня.

Я перевела дыхание:

– И это всё? Из-за этого ты так голосишь, как заправская наёмная плакальщица?

– Мне ребёнка жалко! – заливалась Машка.

 – При живой матери сиротой быть…

– Ну, отец-то остался? – Она кивнула. – Вот видишь, всё не так уж плохо. Отец-олигарх никуда от девочки не делся, а к его денежкам и мама-кукушка наведываться будет время от времени. Будет абсолютная иллюзия, что ребёнок живёт в полной семье, как и полагается. Или ты боишься, что в одиночку не справишься со своими обязанностями?

Она махнула рукой:

– Какое там… Илона и не заглядывала почти что к ребёнку.

Правда, по паспорту она – Ирка, но по подиуму шастать сподручнее с именем Илона. Я одна возле Сашеньки – и днём, и ночью.

– А чем же мама занималась?

– А мама у нас спала до полудня, потом по два часа специальные гимнастические упражнения выполняла, чтобы в форму быстрее прийти. Потом у неё – маникюр, потом – педикюр. Потом – визит к парикмахеру, потом – к косметологу. Пока она всю эту программу выполнит, глядишь – уже вечер.

Спать пора. А ребёнок имеет привычку по ночам плакать. Так она мало того, что поселила Сашу сразу со мной, так ещё и комнату нам отвела на первом этаже, чтобы детский плач по ночам её не будил.

– Ужас какой-то, – покачала я головой.

Маня согласно кивнула:

– То-то и оно, что ужас и кошмар. А теперь мама наша обрела прежнюю форму, восстановилась после рождения доченьки и в Париж укатила, продолжать дальше покорять мировые подиумы.