Алгоритм Бога

У меня свой небольшой бизнес, хорошо налаженный. Нам с дочкой хватает с головой, так что не жалуемся. А ваш папа почему не пришел?

Валентина вздохнула:

– Наш папа погиб. На машине разбился.

– Давно?

– Два года назад.

– Сочувствую.

– Мы с Костей уже пережили самый страшный период, смирились с потерей. Живем потихоньку… Вот Костик диплом получит, пойдет работать, встанет на крыло… Надеюсь, что жизнь наладится.

Павел Андреевич кивнул и перевел разговор: май необычно жаркий, у детей скоро сессия, тополиный пух полетел…

В общем, знакомство состоялось, и обед прошел хорошо.

Дети решили пойти развлекаться в парк. Родители расходились по домам.

Павел Андреевич предложил:

– Валентина Валерьевна, давайте я подвезу вас к дому.

Она отказалась:

– Нет, благодарю вас. Я хочу пройтись пешком. К тому же мне надо зайти еще в пару мест…

– Пап, тогда нас подбрось до парка! Неохота трястись в маршрутке.

– Ладно, детвора, залезайте в машину.

Домчу с ветерком!

Они уехали, и только тогда Валентина вздохнула полной грудью. На самом деле ей никуда не нужно было заходить по дороге. Просто не хотела показывать Пашке, где она живет. Теперь, когда семьи познакомились, это уже не будет тайной. Тем более если Лина станет бывать у них в доме. Но сегодня ей хотелось поскорее попасть домой. Забиться в норку и привести в порядок мысли и чувства. А если бы он ее подвез, то пришлось бы, наверное, предложить ему зайти «на рюмочку кофе».

Конечно, им придется серьезно поговорить – рано или поздно. Но лучше пусть это будет второй вариант. То есть как можно позже. Она не готова сегодня к разговору. Слишком неожиданной оказалась встреча. Да еще их дети составили пару… Тут поневоле призадумаешься.

Дома она, чтобы успокоиться, стала хвататься за домашние дела. Пыль протерла, навела порядок в холодильнике, супчик сварила. Когда нервничала, всегда так делала: загружала себя простой механической работой.

Это и в самом деле успокаивало.

Потом села за стол на вылизанной до блеска кухне, заварила чай с мятой и только тогда позволила себе думать о Павле Андреевиче. О паразите Пашке.

О том Пашке, который ворвался в ее жизнь яркой кометой, перевернул всё с ног на голову – и умчался в неизвестном направлении, оставив ее растерянной и… повзрослевшей.

Ей было пятнадцать лет, и она в последний раз поехала в летний лагерь.