Душа дракона

 – Теперь мне ясно, от кого Юлька нахваталась…

* * *

Вампир на кровати выглядел абсолютно дохлым. Вот в абсолюте.

Я мечтательно вздохнула. Какой же Мечислав хороший, когда мертвый! Вот когда он оживает, начинает говорить, двигаться, распускать руки – мне его хочется прибить. А пока он лежит, как и всякий порядочный труп – прелесть, лапочка и обаяшка!

Весь такой расслабленный, лежит под тонкой черной простыней, черные локоны рассыпаны по плечам и почти сливаются с черным шелком наволочки, медовая кожа словно светится изнутри в полумраке, черные ресницы… блин! Ну вот зачем мужчинам такие шикарные ресницы?! Так и тянет оторвать и себе приклеить! Стены тоже оклеены черными обоями.

И в полумраке вампир кажется парящим над кроватью.

Жаль, что я не писатель. А то села бы и наваяла нетленку! Черной-черной ночью, в черной-черной комнате, на черной-черной кровати лежал вампир с черными-черными ресницами…

А потом он проснулся и стал кусаться, как последняя… лапочка!

Лапочка шевельнулась и открыла глаза.

Занятая своими мыслями, я просто прозевала момент пробуждения Мечислава.

А вот он – ничего не прозевал. Оказывается, вампиры осознают мир с самого первого момента. И не тратят время на то, чтобы потянуться, почесаться, распросониться…

Зеленые глаза блеснули хищным огоньком.

– Пушистик? Неужели ты решила составить мне компанию? Ты сегодня просто очаровательна. Как приятно видеть тебя, открывая глаза.

– Нам надо было поговорить. И чем скорее, тем лучше, – вздохнула я, привычно пропуская всю эту чушь мимо ушей.

А так сложно это сделать… Особенно когда чушь говорится этаким мурлычущим возбуждающим тоном, таким нежным и ласковым, словно растопленный мед, текущий по твоей коже…

– Я тебя внимательно слушаю, сокровище мое…

Вампир улыбнулся так, что мне ужасно захотелось нырнуть к нему под простыню и устроиться рядом. Но – нельзя. Надо думать о чем-нибудь приятном. Об осине, серебре и вообще – святая вода – это замечательная вещь!

– У меня не было другого выхода, – огрызнулась я, подавляя усилием воли все мысли о том, что единственная преграда, которая нас разделяет, может быть убрана взмахом руки.

И вообще, зачем эта простыня нужна? Чего я там не видела после вчерашнего… приятно же посмотреть на красивого мужчину, как и на произведения искусства. Никто же не надевает на «Давида» Микеланджело штаны? Или хотя бы набедренную повязку.

Так. А симптомы печальные.