И нет тебя дороже

Хотя что-что, а притворяться она умела. Время, проведенное со Штырем, научило ее осторожности, научило улыбаться, когда хочется плакать, и подлаживаться под настроение другого. Изображать заинтересованность, страсть, даже оргазм тогда, когда его и в помине не было.

Она кивнула Антону в знак благодарности, и, передав стаканчик с вином Лешке, протянула Антону свою кружку. Стаканчик для нее, чтобы по-настоящему взбодриться, был маловат. Кружка – в самый раз.

– Лей-лей, – кивнула, когда Антон, налив немного, замер в нерешительности, хватит или еще?

Вино и в самом деле, подействовало.

Вино – именно то, что ей нужно было в настоящий момент. Сделав несколько глотков, Вероника расслабленно вздохнула. Да, хорошо, что она все-таки пересилила свою лень, пошла, не осталась дома. Сидела бы сейчас одна-одинешенька в своей комнате, умирая от тоски. «Лучшее средство от депрессии – смена обстановки», – говорит Лёня. А Лёня всегда прав. Интересно, как он там? Выходные, если на них не выпадает дежурства в больнице, он всегда проводит в семье, и в эти дни ему лучше не звонить. Как-то она позвонила – так он даже говорить с ней не стал, сразу отключился. А потом при встрече прозрачно намекнул, что нельзя выходить за рамки приличий. Хотя сам ведет себя не очень-то прилично. И по отношению в своей жене, трахая Веронику – и ее ли одну? – в свое рабочее время, и по отношению к Веронике, используя ее как игрушку для удовольствия… Но, удивительное дело, при всем этом он очень хороший. Хороший врач. Хороший любовник. По выходным – примерный семьянин. По выходным они с женой обычно в гости ходят. То к друзьям – все их друзья, естественно, врачи, – то к ее или к его родителям. Такие, вот, образцово-показательные дети, никогда не забывающие своих папочек и мамочек.

В костер подбросили дров, и он разгорелся ярче, делая нависающую над поляной ночь еще темнее. Те, кто сидел слишком близко к огню, начали потихоньку отодвигаться и пересаживаться, но никто не уходил спать. Действительно, здорово вот так сидеть у огня.

Было здорово, пока Петров не начал читать свои стихи. Он всегда их читает, при всяком удобном случае. Медом не корми, дай повыпендриваться. Потом стали подключаться и другие. Машкина стихов не пишет, но память у нее – можно только позавидовать. Читает Пастернака. Вероника тоже могла бы кое-что прочесть, и не только из школьной программы, но она не любит выступать на публике. Есть в этом что-то неестественное, ненормальное – так ей, во всяком случае, кажется.