Бег по замкнутому кругу

Но поцелуи и руки на теле, они все равно меняют химию организма, поэтому по сосудам опять покатилось возбуждение, перераставшее в желание.

Но теперь то нам уже нечего было стесняться, мы переступили черту, доверились друг другу и ничего плохого уже друг от друга не ждали. Но так как мы после взрыва мозгов поумнели и осознали свои ошибки, то сейчас мы обсуждали свои дальнейшие действия, чувствуя готовность к продолжению. Сашка наклонился к моему уху и шептал мне о том, что надо раздеться, о том, как он хочет прижаться к моей груди, о том, что можно поменять место общения, а можно остаться и на столе, так как он идеально подходит ему по росту.

А параллельно своим словам, Санька снял с меня водолазку, с себя полувер, рубашку и майку, и мы рассматривали друг друга топлес. Я рассматривала широкую грудь и плечи, а он женскую беременную грудь, которая всегда хороша в своей припухлости. А потом нас потянуло на поцелуи. Я целовалась с ним, и чувствовала, что он то уже готов приступить к продолжению, стоит только подать знак.

Но я была ещё не готова. Не так чтобы совсем, но мне хотелось, чтобы внутри, там, где я чувствовала Сашкину готовность, загорелся костёр.

Сашка это понял, и продолжил освобождать нас от одежды. Когда он снял с меня юбку, нашим взорам предстало самое интересное и возбуждающее. Мы увидели, где соединились наши тела, нам только не видно было чем они соединились. Но эта таинственность возбуждала. И я почувствовала, как мой фитиль подожгли и он медленно разгорается.

Ну а если уж процесс пошёл, его очень трудно остановить. Тем более Сашка взялся задавать какие-то провокационно стыдные вопросы.

От его вопросов я краснела, бледнела и загоралась. Мне казалось, что меня ничем уже нельзя было вогнать в краску, но у Сашки это получалось легко и просто. Причём от этих вопросов я не только краснела, я ещё и разгоралась, как керосиновая лампа. И буквально десяти минут ему хватало для того, чтобы превратить меня в горячую штучку, которую достаточно обнять и все случится.

Вот такой у этого охотоведа был талант. Вот и сейчас ему потребовалось всего лишь десять минут. Он снял с меня и себя лишнюю одежду, сказал тридцать слов, прислушался к моему дыханию, сказал ещё несколько слов, потом просто притянул меня к себе и все случилось, опять ярко и громко. И снова я удивилась.

Так мы провели сутки. Впервые в жизни меня заводили словами.