Бег по замкнутому кругу

Не стремился он ни развеселить ребёнка, ни обрадовать, да он даже обнять свою дочь никогда не стремился.

И я думала и размышляла. Размышляла о том, как мы будем жить комнате 14 кв. метров вчетвером, размышляла о том, что в квартире нет горячей воды, а стирать и мыть детей предстоит мне, а ещё думала о том, где взять стиральную машинку, ведь все мои ручки были измочалены стиркой на доске. В общем, впереди были одни минусы и ни одного плюса, и все эти минусы должны были лечь на мои хрупкие женские плечи, потому что помощи мне ждать было неоткуда.

Тот, с кем я жила, сам был ребёнком.

Но был ещё один косяк, самый глобальный. У меня было кесарево. Рожать в таком случае можно только через 3 года после операции! А через сколько я рожу, если все оставлю как есть? Через год и три месяца! Да врачи сделают мне аборт прямо на первой консультации! Повалят на стол, разведут ноги в стороны и сделают! А если они мне на свеженькое кесарево сделают аборт, то что-то кажется мне, что не будет у меня больше детей, никогда! И такой расклад меня не устраивал, вообще!

Если принять действительность такой, какая она есть, единственный человек, кому я могу сказать о беременности, это мама.

Но. Я точно знала, что маме это не понравится и она будет искать помощи на стороне. Куда она рванет? Конечно, к врачам! Чтобы запугали меня, убедили и склонили к аборту. Ведь, что что, а пугать врачи умели. И не факт, что я выстою против тех, кто давал клятву Гиппократа. Им то точно было все равно, как сложится моя жизнь дальше, будут у меня ещё дети или нет.

Поэтому, посвятив размышлениям две недели, я решила рожать. Но мама, Витя и врачи должны были узнать об этом тогда, когда назад дороги уже не будет. На этом ко мне вернулось спокойствие, и я продолжила жить дальше. Я ждала, когда станет виден живот, пусть будет сюрприз!

Решение было принято, и я продолжила жить. И пока срок был маленький, я вертелась, как белка в колесе, ничто мне не мешало, и не смущало. Я добывала еду, слушала эмоциональные выговоры Витюшки, мыла и шлифовала квартиру.

А ещё я привыкала быть нищей. Потому что денежки, которые я заработала на мясокомбинате, закончились буквально к Новому году, и начался режим жёсткой экономии. Я сдавала бутылки, тащила в комиссионку свою импортную обувь, которую купила ещё до поезда, и продолжала отказывать себе во всем.

А ещё со мной случилась какая-то метаморфоза, и я при полном отсутствии интима, была совершенно спокойна.