Жизнь моя, жестянка

– А у твоей кровати на коврике можно?

– Ты сказал у двери, значит у двери.

– Хорошо, спасибо.

Я пошла кормить Ольгу, а Степа, как хвостик ходил за мной. Я смотрела на него и думала, что вот не хватило у человека смелости, а сейчас близок локоть, да не укусишь. Раньше не мог выбрать между мной одноногой и двуногой Зиной, а сейчас у меня еще и почти двое детей. Пришел погреться под мой бочок, а я его греть не буду, какой смысл? А он замуж звать меня не будет, потому что боится. Но в глубине души на что-то надеется.

И это было точно, Степка надеялся. Он постоянно ко мне пытался прижаться, обнять, потрогать. Ну не дурак ли? Если я для себя все решила, значит ничего ему не светит. Я же не девочка наивная. Зачем мне женатый любовник, да еще и сосед? Да и Зину я его не заставляла выбирать. Нижнюю голову надо было куда-то пристроить? Пристроил? Так в чем дело? Коврик на ночь я тебе пообещала, что еще?

Мне казалось, на этой ноте мы все друг друга поняли и пошли спать. Степа в мамину комнату, я с Ольгой.

Проснулась я от того, что меня обследовали чьи-то руки. И чей-то черенок упирался мне в бедро. Смех и только. Ну предупредила же, а все равно не поверил. Вот что приперся и мечтает о райских кущах?

– Степа, мать твою за ногу, ты что женщину никогда не трогал, приперся среди ночи?

– Женщин я трогал, Галя, тебя никогда не трогал!

– Не ври мой дорогой, трогал когда то, только пить меньше надо, тогда помнить будешь. А сейчас иди к себе на коврик.

-Ты можешь столкнуть меня с кровати, но я никуда не уйду.

– Слазь добровольно и спи на полу, одеяло возьми в шкафу.

Степа лежал на полу в одеяле, я на диване, и оба молчали. А сон то уже ушел.

– Степа, на фига ты приперся? Надеялся, что что-то перепадёт?

– Знаешь, Гал, слухи разные про тебя ходят, и я надеялся.

– Степа, там, где ты живешь, слухи про меня не ходят, их твоя Зина носит. А ты вроде не должен в это верить, а ты веришь. Стыдно, Степ.

– Почему Галя мне должно быть стыдно? Ведь я единственный в этой округе, кого ты не обласкала.

– Так не правильно, Степа, ты лучше назови тех, кого обласкала.

Ему нечего было сказать. Любовники то мои были не местными. Местные были давно, да и знал о них только узкий круг озабоченных. И мне было очень неприятно, что Степа пришел сюда движимый сплетнями, надеясь на мою доступность. А с чего это я должна распахнуть ему объятия? Мне это было не понятно.