Молодость Спартака

Ручную мельницу и зерно получишь на складе под расписку.

Громоздкий парень с квадратными плечами сел на нары, и те жалобно заскрипели. Кто-то хихикнул. Тот повёл глазами, и всё притихло. Ещё один крепыш, подумал Спартак, померяться бы с ним силами.

Ночью, первой ночью в лагере, сын Дромихеты, растянувшись на жёстких нарах, слушал, как переговариваются в темноте новобранцы.

– Соберу сто золотых, только меня и видели.

– Думаешь, так тебя сразу и отправят собирать золотые?

– Говорят, если прослужишь у римлян двадцать лет в войске, вернёшься домой богатым человеком, да ещё в придачу дадут порядочный кусок земли в вечное владение.

– Двадцать лет: ишь, чего захотел! Нет, мне бы только сколотить сто золотых. Плевать мне на римлян.

– Поймают, отберут золотые да ещё накажут…

Небо, красное от заката, родные горы, ручей в каменных берегах, родная хижина, мать у порога… Как они далеко!

– Убегу, – решил Спартак. – При первой возможности убегу.

А центурион Гней Сцевин, обойдя палатки с новобранцами, вернулся к себе и с тоски напился в одиночку. Опять сотня фракийских воинов, которых за считанные месяцы надо превратить в воинов. Проклятое захолустье! О, злосчастное увечье при Орхоменте!..

Учебный лагерь, в который попал Спартак, – квадрат тысяча на тысячу шагов, обнесённый валом, рвом , частоколом и застроенный одинаковыми палатками, – был расположен невдалеке от побережья Эгейского моря, на реке Гебр, и насчитывал три когорты, состоявшие из проходивших обучение фракийцев, скифов, иллирийцев, македонян и греков.

. Римские воины составляли костяк его. Тут всё делалось по звуку трубы. Труба будила по утрам и звала на утреннюю перекличку, возвещала начало занятий, время обеда, отбой и сон.

Центурион Сцевин считался одним из лучших преподавателей в лагере. Бывалый вояка, он прошёл с сулланской армией родную Италию, круша всё на своем пути, брал самнитскую столицу Бовиан, потом Рим; осаждал Афины.

Обожаемый император лично произвёл его в центурионы на поле боя. Если бы не тяжёлое ранение в битве при Орхоменте, он и сейчас был бы рядом с Суллой и боевыми товарищами. Он знал, что здесь, на реке Гебр, он делает нужную работу: Сулла будет снова воевать с царём Митридатом, и ему понадобится много новых воинов, однако горестно сознавал, что лучшая часть жизни позади.

Для начала он обучил новобранцев строю.