Молодость Спартака

Рыночная площадь была завалена трупами горожан, и воины ходили по щиколотку в крови эллинов: Сцевин своими руками оттащил несколько трупов, чтобы открыть сток крови. За этим делом его и застал богоравный полководец, объезжая захваченный город. Сцевин увидал страшное, мертвенное лицо с прозрачными , беспощадными глазами. Утром, когда они ещё только карабкались на стены и Сцевин вырвался вперёд, он чувствовал на себе окрыляющий взгляд императора.

– Этому мало венка, – сказал Сулла, поглядев на воина.

 – Подойди, – велел он. – Сулла производит тебя в центурионы, и ты займёшь первое же освободившееся место.

– Моя жизнь принадлежит тебе, Сулла, – счастливо прохрипел Сцевин.

Ребулас сказал:

– Не хочу я шлёпать по крови. Лучше жить в навозе.

Амфилох, их декурион, прикрикнул:

– Не распускай нюни.

Спартак понимал и того, и другого. Ребуласу, привыкшему к родной вольнице, невмоготу были римская дисциплина, лагерное житьё по трубе..

Амфилох, весёлый и общительный житель побережья, легко болтавший на языке эллинов, ставший в лагере начальником, чувствовал себя неплохо. Остальные семеро однопалаточников колебались: были такие, как Ребулас, готовые задать стрекача, а были и как Амфилох, мечтавшие о военной добыче. Что касается Спартака, он всё ещё не мог решить, как лучше поступить. Мир, в котором он жил до сих пор, вдруг стал таким маленьким, отодвинулся куда-то в прошлое. Он уже выходил из лагеря: несколько раз его декурию отправляли на рубку дров, на рытьё канавы. И – не убегал. Нет, он не забыл ни своё намерение, ни родной дом. Но прошлое казалось сном. За всю свою прежнюю жизнь он не узнал столько нового, сколько за несколько месяцев в лагере. По утрам он вскакивал раньше всех, полный жадного ожидания дня; хотя, казалось бы, что хорошего ждало его, кроме грубости центуриона и тяжёлых упражнений? Он радовался любому знанию и готов был по крохам собирать его где угодно. К тому же никогда в жизни у него не было столько друзей: десять человек, включая эконома. Медлительный Ребулас рассказывал ему про своё житьё-бытьё в глухомани, а бойкий Амфилох, успевший пошататься по свету, о многих своих приключениях и обычаях разных стран, – особенно эллинских. Со своей стороны Спартак объяснял однопалаточникам то, что оставалось для них непонятным в поучениях центуриона, чертил на земле план военного лагеря, расположение боевых линий.