Разные & равные. Том 2: прозаические миниатюры

На границе луга, недалеко от окамляющих ручей старых ив, с незапямятных мною времён стояли два приспособления, вот уже много лет интриговавшие всех детей округи. Некие сельскохозяйственные приложения не то к лошади, не то к трактору, большие, ажурно-ржавые, они влекли и томили душу жаждой разгадки. Сколько времени мы с Сашкой потратили на их изучение! Сколько раз строили предположения, сидя на ржавом облучке! Всё без толку. Но каждый раз, когда мы оказывались на лугу, нам просто необходимо было к ним заглянуть. Тайна звучала в них всеми металлическими планками, колёсами и пружинами.

Пройти мимо и не завернуть поздороваться было немыслимо.

Пока я тихонько здороваюсь, Пальма тычется носом в заросший подорожником, вытоптанный детскими ногами пятачок и с удовольствием чихает. Рядом над кашкой о чем-то бунчит шмель, но Пальма его не боится.

– Аленка! – зовёт бабушка.

– Ну, щас! Одну минутку!

Вода гремит о стенки бабушкиного бидона, и я волоку Пальму к колодцу. Обратно не так весело. Ведро норовит плеснуть на ноги, и мне больше не нравится спотыкаться о Пальму.

Жара утомила. Я считаю шаги до дачи.

Дома Пальма жадно лакает свежую воду и без сил валится под стену. Я тоже пью и падаю на тенистую лавку. Яблоня шелестит. Жужжат осы. В грядках стрекочут кузнечики. Я слежу за игрой лучей в яблоневой кроне и думаю о нашей пещере. В ней будут гореть свечи – десятки свечей. Их свет откликнется мерцанием в стеклянных мозаиках, отразится в зеркалах. Там будет жить волшебство!

– Алён, поешь ягод, – снова зовёт бабушка.

Шевелиться лень…

Серую тень, несущуюся по проезду, первым увидел дедушка.

– Вулкан! Вулкан сорвался!

– Ленка! В дачу!

Бабушкины руки хватают и тащат меня к крыльцу. Дед спешит по садовой дорожке, чтобы успеть наглухо закрыть калитку. Как-будто это может спасти от Вулкана! Бабушка ждёт его, чтобы закрыть дверь, а меня морозит от страха: вдруг не успеет!

Вулкан, огромный, седой от старости пёс, жил у Сашкиных родственников, не на дачах, а в деревне за лугом.

Одно имя его вызывало у меня мурашки, а вид ввергал в оцепенение. Злобную силу его порой не могла сдержать железная цепь. Он срывался, и тогда все от мала до велика прятались в дачах. Помотавшись по проездам, он неизменно прибегал к Муравьёвым. Сашку тогда прятали в даче, а его бабушка Мареванна, которую Вулкан отчего-то признавал, не иначе как чудом умудрялась препроводить его домой.

Я выглядываю из дома. Вот дедушка спешит по дорожке обратно.