Казанова в Петербурге

Ведь он не заплатит.

– Как так? – опешил кавалер.– А честь?

– В доме генерала играют ради самой игры, не ради денег,– насмешливо улыбнулся его собеседник.– У нас такое правило: когда играют на слово, можно не платить. Вот и Зиновьев проигрался в пух и прах, а не заплатит. А, Зиновьев? – обратился он к развязному офицеру.

– С какой стати я стану платить? Что я здесь, богаче всех? – невозмутимо отозвался тот.

Кавалер был поражен: зачем тогда браться за карты, если играют не на деньги! Вряд ли стоит часто бывать в доме, где придерживаются столь странных правил.

К тому же генерал Мелиссимо вовсе не придворный, а артиллерист, и большую часть времени проводит не во дворце, а в военных казармах: помочь гостю добиться аудиенции у императрицы не в его силах.

Выйдя в сопровождении Зиновьева на улицу, кавалер выразил свое недоумение по поводу странного правила не платить карточные долги.

– Едем в Красный Кабак,– отозвался беспечно тот.– Вот где настоящая игра!

– Вы и там собираетесь играть на слово? – не без иронии осведомился кавалер.

– А что? Мне верят,– не смутился тот.– Всем известно, что мой кузен – Григорий Орлов.

– Вы в родстве с Орловым! – даже приостановился кавалер; нагловатый этот гвардеец сразу сделался ему интересен.

– И даже в очень близком: все пятеро Орловых мои двоюродные. А с Григорием мы в Кенигсберге служили, графа Шверина караулили,– Зиновьев был доволен произведенным впечатлением.

– До чего же мал мир! – ахнул кавалер.– Я отлично знаю графа Шверина, и он рассказывал мне о русском плене, о своих друзьях-стражах… Красавец, умница!

– А танцор не хуже меня.

Сразу почувствовав взаимное расположение, они сели в сани.

– Я бы хотел быть представленным ко двору,– как бы между прочим обронил кавалер.– Я ехал в Россию с мыслью увидеть императрицу…

– И не мечтайте! – перебил гвардеец.– Гришка не позволит: вы мужчина видный, а он до императрицы допускает только старцев не моложе шестидесяти лет.– И захохотал, довольный остротой.– Другое дело, если я похлопочу…

– Сделайте милость.

Зиновьев принялся рассказывать об Орлове и своей дружбе с ним.

– Не одна бабенка вздыхала о нас,– хвастал он. Кавалер молча усмехнулся щенячьему бахвальству: хвастать победами над женщинами перед несравненным Казановой, возлюбленных которого было не счесть, а юные отпрыски рассеяны по всей Европе! Этот Зиновьев хвастунишка и пустозвон, однако человек нужный.

Гвардеец продолжал болтать. Фаворит младше Екатерины на пять лет.