Предателями не рождаются. Потерянному поколению молодежи СССР посвящается

– Здравствуйте, святой отец, – неловко поздоровался Виктор Степанович.

– Как звать?

– Валентина.

– Вижу, что больна. Вижу, что знаешь. Обманывать не стану, поздно пришла. Болезнь уже взяла твое тело и не отпустит. Надо подумать о душе.

– Хорошо, святой отец, – смиренно кивнула Валентина, – я уже смирилась. Желаю одного, чтобы страдания закончилось побыстрее.

– Не торопись. Всему свое время. Знаешь, почему заболела?

– Не знаю. Кабы знала, то не болела.

– Слушай меня, Валентина, внимательно.

Растолковывать и по два раза повторять у нас с тобой времени нету. Потому слушай и запоминай. И ты тоже слушай, ты – в ответе за жену, – сказал старец Виктору Степановичу.

– Хорошо, – кивнули супруги в унисон.

Старец встал, зажег лампадку. Взял в руки молитвенник.

– Беда твоя, что живешь не в согласии с собой и с богом. Аборты делала? Мужу говорила?

– Каюсь, батюшка. Грешна.

– Это хорошо, что сознаёшь вину. Висят у тебя на душе не рождённые детки. Сама знаешь и мучаешься.

Но бог милостив, будешь молиться, душу спасем.

– Что надо делать, батюшка? – спросил Виктор Степанович.

– Венчались? – спросил старец.

– Нет.

– Стало быть – надо обвенчаться. Детей крестить. Назначаю вам двухнедельный пост с молитвами. Покажу, какие молитвы читать. Через две недели жду в храме с детьми и внуками. Исповедуетесь, всех покрестим, всех обвенчаем. На все остальное – воля божия. Даст бог, поможет. Расскажи мужу, виновата ты сильно перед ним.

За то и страдаешь. Любит он тебя. Вижу это. Потому простит, и тебе облегчение придет.

– Спасибо, батюшка, – молвила Валентина.

– Идите с богом, – старец перекрестил супругов Юрьевых, выдал им молитвенник и отправил домой.

– Это все? – спросил Виктор Степанович.

– На сегодня – все, – коротко ответил старец.

Обратную дорогу Виктор Степанович и Валентина молчали, иногда поглядывая друг на друга.

«Какие аборты? Когда?» – спрашивал мысленно Виктор Степанович.

«Ну, и хорошо, что он теперь знает, – думала посвежевшая Валентина, – если простит, то хорошо.

Не простит, так мне и надо».

«Молчит. Извела себя совсем, глупенькая. Любые грехи можно понять и простить», – изучая проплывающие перелески Подмосковья, отвечал Виктор Степанович.

Уставшие после долгой дороги, супруги Юрьевы по очереди приняли душ и уснули, едва коснувшись головой подушки. Виктор Степанович проснулся первый и долго смотрел на спящую супругу.