Предателями не рождаются. Потерянному поколению молодежи СССР посвящается

Плясали и пели в караоке без меры. Днем купались в бассейнах и на море. Катались на водных горках и на бананах, поднимались в небо на параплане, вечером отрывались на дискотеках, укладывались спать далеко за полночь, часто не встали на завтрак, давая фору многим молодым гулякам.

– Ты меня любишь? – спросила Валентина укладываясь спать на третий день отпуска.

– Да, – с громким выдохом ответил Виктор Степанович.

Он без сил упал на кровать рядом с супругой.

– Имеется ли такая вещь, которую ты мне никогда не простишь?

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне интересно.

Ты меня любишь? Это значит, ты любишь во мне все: и плохое, и хорошее, все достоинства и недостатки, которых, надо сказать, не мало.

– У тебя нет недостатков, – зевнул Виктор Степанович.

– Я серьезно. Если ты узнаешь, что у меня до тебя был мужчина, и я его, допустим, любила. Ты меня разлюбишь?

– Я знаю, что у тебя был мужчина.

– Откуда? – насторожилась Валентина.

– Ты, извиняюсь за интимные подробности, не была девственницей при нашей первой близости.

– А? – выдохнула Валентина, – это ни о чем не говорит. Это не обязательно должен быть мужчина.

– Женщина? – заинтересовался Виктор Степанович и приподнялся на локте, – это интересно. Расскажи.

– Девственности можно лишиться случайно, в время физкультуры или на приеме у врача, например. Или из любопытства.

– Продолжай. Не останавливайся.

– Почему ты меня никогда не спрашивал об этом?

– О чем?

– Как я потеряла девственность.

– Я думал, что это не важно для наших отношений. Когда мы встретились, тебе было двадцать два года. Для меня непорочность невесты не являлась обязательным условием. И потом, у меня до тебя тоже были женщины. Поэтому, все честно.

– И все же, вернись к моему вопросу. Что ты не сможешь мне просить?

– Зачем тебе это знать?

– Надо. Говори, – потребовала Валентина.

Виктор Степанович пытался серьезно подумать и ответить на поставленный вопрос.

Но после утомительного дня под жарким солнцем ленивые мысли расползались и не желали концентрироваться. Выпитый алкоголь давал о себе знать.

– Я тебе прощаю все, чтобы ты ни сделала, – был ответ.

– Честно?

– Да, – икнул Виктор Степанович.

– А предательство?

– Я не могу этого представить, потому что хочу спать, – зевнул Виктор Степанович, – ты меня не предашь никогда.

– А если такое случится под дулом пулемета.