Предателями не рождаются. Потерянному поколению молодежи СССР посвящается

Нам надо помириться. Мне плохо без тебя. Я скучаю.

– Ага, – многозначительно ответила Лариса.

– В голове были другие слова, более точные и правильные. Они улетучились. Извини. Но по сути что-то примерно около того, что я хотел или думал, или чувствовал к тебе в этот ночной час. Извини, за то, что не могу четко сформулировать речь…

– Я подумаю.

– Так не годится. Пока ты не простишь меня и не согласишься продолжить со мной общаться, я не уйду. Я буду лежать у твоего порога до утра. Пускай девчонки и ребята видят глубинную суть моих к тебе чув-вс-ств-в…

– Хорошо.

Вить. Я согласна. Давай мириться. Иди к себе.

– Спасибо, – Виктор Степанович кивнул, от кивка его повело, и пьянчужка вновь распластался на полу.

Лариса подавила смешок, затем помогла встать влюбленному юноше, прислонила шаткое тело к стеночке.

– Тебе туда, – показала она в сторону спортивного зала.

– Ты – клёвая девушка. До завтра.

Витька двинулся в путь. Он очень устал, ноги не слушались, голова не работала. Как будто, посыльный донес до Ларисы сокровенное донесение, и силы тотчас покинули его.

Или, как марафонца после пересечения финишной ленточки.

Лариса проводила взглядом ухажера, пока тот не скрылся за поворотом. Виктор Степанович с трудом добрался до матраса. Не раздеваясь уснул, тихо, глубоко и без снов.

На утро голова не болела, но чудовищная сухость во рту и трясущиеся руки напоминали о чрезмерном употреблении спиртного.

– Больше никогда. Никогда. Никогда я не буду пить самогон, – обещал себе Витька, умываясь ледяной водой из уличного умывальника.

Самогон еще не выветрился из Витькиного организма, и чтобы взбодриться, юноша разделся до пояса и облился холодной водой. Полегчало. Залив в себя пару литров холодной воды, почувствовал, что можно жить. Стыдно, с трудом, но можно. Пытаясь восстановить ход вчерашних событий, выдвинулся на завтрак.

Ларису в столовой не встретил. Все девушки уже позавтракали и ушли на стройку. Виктор Степанович опаздывал. А какая разница? Позор можно смыть только годами извинений и тяжелой работой на стройках социализма.

Будь, что будет. На завтрак была манная каша и горячий чай с маслом. Повариха Клава немного поворчала, – чего опаздываешь? Студент неловко улыбнулся, сдал грязную посуду и поплелся на работу. Издалека распознал Ларису, подхватил ведро с краской и подошел к ней.

– Привет, – неуклюже пожимая плечами, начал Виктор Степанович.

– Выспался? – улыбаясь, поинтересовалась Лариса.

– Да.