Смерть в музее

Он то и дело нетерпеливо посматривал на часы, поминутно подходил к столу, садился, ёрзал на стуле, барабанил пальцами по столу, оставляя следы на пыльной поверхности, снова вставал и снова ходил.

– Ты уж крепись, брат, – утешал он Глеба, дружески хлопая его по плечу, – что делать, если реальность, увы, такова, что жизнь наша не стоит и копейки. Ты извини меня, в моём распоряжении ещё минут десять, не более того, сейчас у шефа будет совещание. Да мы с тобой ещё не раз встретимся, если б ты сам не пришёл, я бы непременно тебя всё равно нашёл.

Знаю, что вы с сестрой дружили. Кстати, мне хотелось бы уточнить некоторые щекотливые детали. – Он слегка замялся, встретившись с удивленным взглядом Глеба, глаза у него забегали.

– Видишь ли, – после минутного замешательства продолжал он, – мне надо уточнить тот факт, с кем твоя сестра находилась в интимных отношениях. Имею в виду лиц противоположного пола, по крайней мере, с кем она находилась в связи в последнее время? Возможно, она с тобой делилась личными секретами.

Глеб был буквально ошарашен. Лариса была в интимной связи? Какую ерунду он несёт! Этого не может быть! Он настороженно смотрел на Разумовского, машинально сжимая в руках папку и готовясь дать ему хороший отпор.

– Ты на что это намекаешь? – глухо произнёс он, кидая почти враждебный взгляд на Разумовского.

– Неужели ты не понимаешь! Дело в том, что Лариса имела половую связь с мужчиной, и этот факт установлен экспертизой. В её организме…

– Можешь не продолжать, – хриплым голосом перебил его Глеб, изменяясь в лице.

 – Если это так… хотя мне кажется, что допущена ошибка, я очень хорошо знаю свою сестру, но всё-таки, какое это имеет отношение к делу?

– Но разве тебе не известно, что, если дело касается убийства, такую важную деталь ни в коем случае нельзя отбрасывать. Установлено, что срок беременности у Ларисы был небольшой, около трёх месяцев. Вот мне и хотелось бы узнать, кто у неё был близкий человек, может, она собиралась выйти замуж за кого-то, – Разумовский быстрым движением захлопнул папку, докурил сигарету и, оглядываясь на Глеба, направился к выходу, однако посетитель оставался на прежнем месте.

Недоумение и растерянность выражало в эту минуту его лицо. Он не верил своим ушам, ведь он никогда и мысли не мог допустить о том, чтобы Лариса когда-нибудь могла так легкомысленно поступить. Ситуация была слишком банальна, потому-то она никак не вязалась с сестрой, с её образом жизни.