Смерть в музее

– Он у нас на пол- ставки работает, – небрежно объяснила она, – но знаете ли, человек очень ценный, большой знаток истории нашего края. Когда у нас большой наплыв посетителей, он выполняет функции экскурсовода.

О пожилой женщине, с огрубевшими узловатыми руками, которая почему-то сидела с испуганным лицом и, вся сжавшись, как мышка, заведующая отозвалась коротко и небрежно:

– Полина Михайловна – наша уборщица, – и при этих словах звучно высморкалась, затем выжидательно посмотрела на Глеба.

Тот не заставил себя долго ждать.

– Мне хотелось бы, во-первых, – окрепшим голосом и уверенно начал он, – чтобы вы в деталях, не утаивая ничего, рассказали, как прошёл тот день, когда погибла моя сестра, а ваша работница. Давайте по очереди и по существу высказываться. – Он обвёл всех изучающим взглядом и остановился на том, кого мысленно окрестил « человеком на пол-ставки».

– Вот вы, молодой человек, извините, не знаю, как вас зовут…

– Анатолий Дробышев, – тая усмешку, произнёс молодой человек и слегка привстал, наклонив темноволосую голову.

Голос у него был низкий, но приятный. На светлой рубашке у него, оттенявшей крепкую загорелую шею, красовалась массивная золотая цепь. Глеб неприязненно смотрел на него. « Какого чёрта этот тип окопался в музее среди баб. Здоровенный детина, ему пахать бы где, что он может здесь заработать? Жалкие гроши», – размышлял он. Ему мучительно захотелось курить, однако он сдерживал себя. Он поставил себе задачу, хорошо это или плохо, – столкнуть всех лицом к лицу, затем поговорить с каждым наедине, чтобы узнать, кто и чем дышит.

– А вы что же, подозреваете, что кто-то из нас убил вашу сестру? – Голос у Дробышева звучал насмешливо, он скривил губы, закинул ногу на ногу и потёр у себя за ухом, затем стал сосредоточенно рассматривать свои аккуратно подстриженные и подпиленные ногти. Только сейчас Глеб с отвращением заметил, что у него в белке левого глаза, как в желе, плавал кровяной сгусток, создавалось впечатление, что глаз у него был огненный.

– Успокойтесь, пожалуйста, я не собираюсь пока никого и ни в чём обвинять, просто не имею на это права! – сердито отрезал Глеб, глядя на Дробышева из-под нависших бровей. – Сейчас, повторяю, мне нужна картина того дня от начала до конца.

– Анатолий, не лезь в бутылку, говори по существу, – вмешалась заведующая, на щеках у которой, видимо, от волнения, или от злости горел румянец.