Смерть в музее

– Глеб Иванович, вы, наверное, думаете, что я бесстрашная и принципиальная, на самом деле я обыкновенная. Просто я собираюсь оттуда уходить. Делать мне уже там нечего. Эта беспардонная ложь… вы и не представляете, как мне всё надоело! Без Ларисы я там вообще пропаду, мы хоть друг друга поддерживали, теперь, когда её нет… – неожиданно она закрыла лицо руками и всхлипнула, плечи у неё мелко затряслись,

Не предвидя такого поворота, Глеб растерялся, затем неловко положил руки на её плечи и принялся негромко утешать:

– Ну, ну, Катюша, перестаньте, ради Бога! Этим вы всё равно не поможете!

– Да зовите меня на «ты», мне всего 24, да и вы, наверное, недалеко от меня ушли! – сказала она, вытирая слёзы.

 – Представляю, как вам тяжело проводить это расследование, но я вам буду обязательно помогать, честное слово. Обещаю!

При тусклом свете уличных фонарей он заметил слабую улыбку на её дрожащих губах, девушка показалась ему маленькой и беззащитной, как сухой стебелёк на ветру.

– Давай, Катюша, обопрись на мою руку, тут скверная дорога, неровен час, можно шею свернуть.

Вот так и пойдём! – бодро сказал он, подхватив девушку. Та зашагала, стараясь приноровиться к широкому размашистому шагу своего спутника.

Дорогой она с горечью изливала ему свою душу.

– Понимаете, Глеб Иванович, самое противное для меня то, что эта дрянь…

– Ты это о ком? – он притворился, что не понимает, кого она имеет в виду.

– О ком же ещё, о заведующей, – сердито отозвалась Катя.

 – Я сразу поняла, что эта дрянь человеческую жизнь не ставит ни во что. Я не удивляюсь, что она совершенно спокойно прореагировала на убийство Ларисы. Представляете, больше всего она возмущалась пропажей коллекции. И все уши нам прожужжала: ой, что мне будет, что мне будет! Кто возместит мне огромные убытки? Только это мы от неё и слышали. – Тут девушка приостановилась, освобождая свою руку и заглядывая в его лицо. – А знаете, зачем я вас догоняла?

– Догадываюсь, – неуверенно произнёс он, – наверное, хочешь мне что-то важное сообщить.

Катя подавила вздох и крепко взяла его под руку.

– Именно так. Не могу молчать, когда кругом такая несправедливость. Вы, вероятно, обратили внимание на ту невзрачную особу, что сейчас на Ларисином месте?

Он кивнул и весь ушёл в слух.

– Эта девица не кто иная, как родная племянница нашей заведующей. Вам она, конечно бы, этого никогда не сказала.

Глеб страшно удивился услышанному.