Смерть в музее

Адель шутливо приказала Глебу отвернуться и ловко сняла с себя светлый брючный костюм, под которым оказался новый открытый купальник, цвета майской травы, удивительно шедший к её лицу.

– Если б не курсовая, которую я, как ненормальная, строчила до самого утра, я бы пришла сегодня вовремя, – с потупленным взором продолжала говорить она одно и то же.

Ему казалось, что она, прекрасно зная о том, что он пригласил её для какого-то важного разговора, умышленно оттягивает время и уводит от нужной темы.

Похоже, она боится этого разговора, смутно догадываясь о его содержании. От этой мысли на лбу у него выступила испарина. На самом же деле девушка горела нетерпением узнать, о чём он будет с ней говорить, она, застенчиво улыбаясь, вопросительно смотрела на него.

– Чудачка ты, Аделька! – начал он вовсе не с того, с чего собирался говорить, а совсем не к месту затронул щекотливую тему, которая не давала ему покоя. – Всё у тебя, не как у других людей.

К примеру, ты совершенно не допускаешь мысли о физической близости между двумя любящими людьми…

– Пожалуйста, не преувеличивай, я вовсе так не думаю, – зардевшись, перебила она и с опущенной головой принялась теребить сорванную веточку. – Я совсем не ханжа, если ты хочешь знать, а если не укладываюсь в рамки нынешних представлений, то так меня воспитал мой папа, и что тут дурного, не понимаю.

– Папа, папа, опять этот твой драгоценный папа, – не без раздражения произнёс Глеб и ворчливо продолжал: – Такое впечатление, что папа буквально всё решает за тебя.

Ты ни в чём, даже в мелочах, не можешь пойти наперекор ему, он вмешивается даже в твои интимные дела, смешно, да и только!

Тут Адель не на шутку обиделась. « И за этим он меня звал!» – разочарованно подумала она, однако виду не подала, а будто шутя зажала ему рот своей упругой ладошкой.

– Не кипятись, мой друг, ты прекрасно знаешь, что неправ.

Не во всём я слушаю папу, например, он категорически против нашей дружбы, но я же не пошла у него на поводу, – и она неестественно рассмеялась, обнажая два ряда безупречно ровных и белоснежных зубов.

– Вот спасибо за такую жертву, – дурашливо раскланялся Глеб. На него, что называется, накатило. Вместо запланированных объяснений в любви и официального предложения руки и сердца, он как самый последний брюзга принялся девушку отчитывать.