Берег Турецкий. Жить счастливо не запретишь

С доверху набитым животом Катя вперевалочку доплелась до номера. Еда внутри тянула вниз. Было тяжело физически, но в душе весело щебетали птички, российские соловьи и жаворонки. Давно у нее не получалось наесться до пуза. А за последние два дня – это уже второй раз. Ладно, вчера она объелась благодаря алкоголю. Но сегодня откуда что взялось? Так можно и килограммы набрать. Что тогда делать? Гардероб менять?

Нет, это уж слишком! Не дождетесь!

– Уф-ф-ф, – выдохнула Катя, раскинувшись на широкой кровати животом кверху, – Лариса, расскажи мне о своем парне.

Что он за человек? Любит тебя?

– Да, любит. И я его люблю.

– Надо было его брать с собой. Я не знала, что у тебя кто-то есть.

– Не надо, – смутилась Лариса.

– Почему?

– Екатерина Витальевна, я здесь на работе. В отеле и в Турции, конечно, здорово. Мы потом сюда приедем вдвоем. Он бы меня отвлекал от обязанностей. А мне надо за вами наблюдать. Где бы он спал?

– Ну да, ну да, – согласилась Катя, – знаешь, как мне хочется избавиться от твоей опеки? Тяжело постоянно жить под присмотром.

Как будто я маленький ребенок. А же взрослая уже, но ничего не поделаешь. Обидно.

– Извините.

– Не извиняйся. Если бы я периодически не шлепалась в обмороки, тогда могла вести взрослый образ жизни. Я, действительно, как ребенок. Ты не виновата. Давай вернемся к твоему жениху. Как его зовут? Кем работает?

– Его зовут Женя. Но это не точно.

– Не поняла, – Катя приподнялась и посмотрела на Ларису, – как не точно?

– Он не помнит, кто он.

Его привезли в госпиталь сильно обмороженным, без сознания. У него было изуродовано лицо и переломана правая рука. Большая кровопотеря.

– Когда это случилось?

– Три с половиной года назад, в начале декабря. Многие врачи думали, что Женька не выживет. А мне стало жалко солдата. После смены я приходила к нему в палату и разговаривала. Он молчал и ничего не отвечал. Только к лету вышел из комы. Улыбнулся и сказал, что помнит, как я с ним говорила. Врет, конечно. Он быстро восстановился, но так и не вспомнил своего имени.

– В нашей армии не смогли определить имя и фамилию солдата?

– Нет. Его никто не смог опознать, потому что повреждено лицо. Документов при себе у него не было.

– Он точно наш? – спросила Катя, – может, он диверсант с той стороны?

– Не похоже. Я думала об этом. Даже если так, мне все равно.

– Поняла тебя. Рассказывай дальше, – Катя вновь легла на спину.

– Потом мы долго выбирали ему новое имя.