Банановое убийство

Потому что, когда поднялся шум, у нас работал телевизор.

– Говори уж правду до конца, – рявкнул Георгий. – Никакой телевизор у нас не работал. – Он обернулся к Сильвестру и желчно добавил: – Она пела караоке. Этот страшный вой мог заглушить даже рев мамонта, а не только сирену «Скорой помощи».

– К какому часу вы в тот день ждали Фофанова? – прервал его словоизвержение Сильвестр.

– К половине третьего. Он пришел вовремя, то есть тютелька в тютельку. И пробыл-то совсем недолго. Надо же было ему наступить на эту идиотскую кожуру! Такая сделка сорвалась…

– Недолго – это сколько? – уточнил Сильвестр, подавшись вперед.

– Я могу назвать точное время, – ответил Георгий торопливо. – Как только за Фофановым захлопнулась дверь, мне позвонили с работы. У меня был отгул, но разве коллеги обращают на это внимание? Потом, когда мы с Олей обо всем узнали, я отследил время по звонку. Фофанов ушел без десяти три.

– И вы скрыли эту информацию от милиции, – констатировал Сильвестр.

– Вот именно поэтому мы здесь! – встрепенулась Ольга. – Скрыли, а теперь раскаиваемся. Если бы вы могли донести в удобоваримой форме… Убедить, что мы просто проявили слабость… Что мы ничего такого… Меня замучила бессонница. Это просто невыносимо!

Когда супругов удалось вытеснить из квартиры, Сильвестр вздохнул с облегчением:

– Люди с нечистой совестью загрязняют атмосферу не меньше, чем реактивные осадки.

– У вас нет ни одного цветка, – напомнила Майя и спросила: – Вы им верите?

– Как это ни странно, да. И сколько раз просить тебя не вмешиваться? Ты постоянно суешься со своим любопытством!

Майя насупилась, потом обиженно проговорила:

– После того как вы нашли у меня под подушкой фотографию Кевина Костнера, вы относитесь ко мне как к дурочке.

– Я нашел случайно. Кроме того, я люблю Костнера. Особенно в тех фильмах, где он скачет на лошадях, а не разговаривает.

– Из-за вас я сто лет не была на свидании, – выпалила Майя.

– Из-за меня?! Я что, делал тебе какие-то намеки? Мы с самого начала решили исключить из наших отношений всякие… скользкости.

– Все парни, которые мне нравились, могли помешать работе! – не слушала его Майя. – Павел, кинолог, был таким потрясающим! Он целовался, как… как…

– Как Кевин Костнер, – услужливо подсказал Сильвестр.