Девушки обожают неприятности, или Рукопашная с купидоном

Женщина, чью роль вы должны сыграть, обладала одной отличительной чертой – у нее были необычайно красивые ноги. Вот эти-то ноги в сочетании со знанием языков и стали причиной того, что мы остановились на вашей кандидатуре. В качестве переводчика вас могла бы заменить только профессор Кошкодамская-Бряббе, но ей восемьдесят один год и ее нижние конечности давно потеряли товарный вид.

– Послушайте, Борис Борисович, – голос Лаймы уже дал слабину. – Я ведь могу не справиться… Я не готова…

Дубняк распрямил плечи, поднял повыше подбородок и торжественно сказал:

– Лайма, ваши ноги нужны родине.

– Хорошо, – выдавила она из себя, понимая, что, раз на нее пал жребий, ее так или иначе заставят выполнить задуманное. Разве сможет она противостоять государству? Ей заранее не оставили никакого выхода.

– Под вашим командованием будут находиться еще два человека, – выстрелил в нее Дубняк очередной порцией информации. – Иными словами, вы возглавите спецгруппу, которая должна охранять очень важную персону.

Иностранца.

Лайма хотела что-то ответить, но от неожиданности икнула. Она возглавит спецгруппу?! Будет отвечать за безопасность важного иностранца?! Это какой-то параноидальный бред. Нет, этого не может быть. Какой-то фарс, розыгрыш!

Однако Дубняк стоял тут, рожа у него была весьма противная, и его слова совсем не походили на розыгрыш.

– А… А что я скажу своему жениху? – выдавила она из себя. – Бабушке? Тете? Лучшей подруге, наконец?

– Ничего не скажете, – отрезал Дубняк.

 – Вам придется вести двойную жизнь, так что приготовьтесь к трудностям. Через два часа за вами заедет машина. Человека, который будет вас сопровождать, зовут Вадимом. Он отвезет вас на конспиративную квартиру, где вы познакомитесь со своими подчиненными. А потом вам огласят цель операции, и вы втроем сможете обсудить детали.

– А-а-а… – проклекотала Лайма. Но Дубняк не дал ей вставить ни слова.

– И не вздумайте, – пригрозил он, – куда-нибудь сбежать.

Иначе ваша бабушка окажется в тюрьме раньше, чем вы доберетесь до аэропорта.

Дубняк встал и, поправив пиджак, вышел из кабинета. Лайма же так и осталась сидеть за столом, уставившись в одну точку. Какого черта она учила аваджи?! И какого черта она болтала об этом направо и налево? В институте ей хотелось покрасоваться перед высоколобыми студентами, а потом, когда она начала преподавать, нужно было поддерживать свой престиж.