Летопись Филларии. Затмение трёх Лун

Парень подался к ней, слегка свесившись с коня, и Мали разглядела его ярко-синие глаза. Большие и хрустально чистые, словно принадлежащие другому человеку.

– Куда он побежал? – уже не повышая голоса, злобно процедил он.

Мали кинула затравленный взгляд на новое дерево. Секунду она колебалась, помня о главном военном законе: «Люди и существа не совместимы. Человек не должен помогать существу, иначе он становится пособником существа, выступая против людей».

– Туда, – она махнула в сторону вредного фермера, который хоть невольно дал ей приют, все же мог быть более любезным с одинокой девушкой.

– Вперед! – скомандовал красавчик и, пришпорив коня, поскакал первым.

– Ох уж этот барин… – вздохнул один солдат, не торопясь сорваться с места. – Все ему надо сделать в лучшем виде. Нет бы в Мирте на балах гулять.

Другой солдат посмотрел на него и язвительно хмыкнул:

– Радуйся, что твой отец не командует северным флангом. А то бы тоже так носился за лешими да водяными.

Один за другим солдаты разворачивались и догоняли своего капитана.

Мали слышала, как они понукают коней и удаляющийся топот копыт, но боялась двинуться с места. Вокруг нее медленно оседлали облачка дорожной пыли. Мали тихонько покашливала, но не замечала этого. Как и не понимала того, что легко избавится от дискомфорта, если отойдет хотя бы на пару метров.

Пыль окончательно улеглась, прибившись к камням дороги, шляпной коробке, сумке и ботинкам Мали, и тогда девушка, снова начала дышать. Ее настроение было уже далеко не таким радужным, появилось удушающее ощущение, что она неделю назад приехала в столицу.

И вообще, зря она решилась на такой сумасбродный поступок.

Мали удалось перебороть себя. Врожденное упрямство заставило ее схватить свои вещи и пойти дальше. Северная столица открывала перед ней ворота, пусть со скрипом и без особого желания, но открывала, и Мали не собиралась отворачиваться в тот момент, когда увидела зазор, в который могла протиснуться.

Глава 4 В столице

Рауминг оказался огромным, наполненным, живым.

Его улицы были шире любых улиц Картогса, а переулков, будто не существовало. Дома вдоль улиц стояли громадные и величественные. Они сверкали начищенными окнами, ловили солнечные лучи и посылали их в глаза прохожих, чтобы они забавно щурились.

Все дома выглядели настоящими индивидуальностями, каждый имел собственную архитектуру, но при этом все сочетались друг с другом, словно родные братья.