Если вы не влюблены!

Веленко же харизмой похвастать не мог, на рожон никогда не лез, хотя и любил находиться в гуще событий.

Вообще-то он волочился за Белиндой еще в Москве. Таня, которая знала о страстном желании подруги «остепениться», однажды не удержалась и напрямую спросила ее об отношении к сероглазому осветителю.

– Я к нему ничего не испытываю, – с сожалением призналась та. – При физическом контакте не ощущаю никакого трепета. А трепет, по-моему, совершенно необходим.

– Когда это у тебя с Веленко был физический контакт? – удивилась Таня.

– «Когда, когда»? Тогда, когда он снимал мне головную боль в гримерке. Я откинулась на спинку кресла, а он водил руками по моему затылку и вискам. И я ничего не чувствовала, понимаешь?

– Вообще ничего?

– Ну… Ничего такого… Разве что мне было щекотно.

Как врачеватель, Веленко пользовался в театре «Тема» большой популярностью. Всем было известно, что бабка его была родом из сибирской деревни, разбиралась в травах, умела снимать порчу и диагностировать болезни.

Веленко утверждал, что к нему по наследству перешли кое-какие навыки. В частности, он за десять минут мог наложением рук вылечить самую жестокую мигрень. А поскольку для господ артистов мигрень – дело обычное, то у Веленко во время напряженных репетиций и бесконечных прогонов никогда не бывало длинных тоскливых перекуров.

То, что Белинда Вадиму нравилась, было видно невооруженным глазом. Однако раньше он никогда не оказывал ей столько знаков внимания сразу. Как и все остальные, Веленко за столом почти не пил, поэтому его назойливость нельзя было списать на алкоголь.

Вероятно, гастрольная атмосфера влияла не только на актеров, но и на осветителей. Таня с улыбкой наблюдала за тем, как вконец обалдевшая от его комплиментов Белинда вместе со стулом осторожно перемещается подальше от своего кавалера.

Один только Курочкин позволил себе лишнего. Его супруга, сославшись на усталость, ушла в самый разгар веселья и неосторожно оставила мужа без присмотра. Неприсмотренным он бывал так редко, что ему немедленно захотелось этим воспользоваться.

Кончилось все тем, что Будкевичу пришлось тащить Андриана Серафимовича на улицу, дабы тот глотнул свежего воздуху и немного пришел в себя.

Возле гостиницы было темно и тихо. Ни людей, ни автомобилей. Где-то далеко лаяли собаки. Воздух был упоительно-свежим. Курочкин расправил плечи и сделал глубокий вдох, подняв лицо к небу.

– Господи, хорошо-то как! – воскликнул он с каким-то даже удивлением.