Если вы не влюблены!

К тому же он профессионал.

– Вот именно, – ехидно поддакнула Яблонская. – Профессионал в своем деле. Не нужно было впутывать его в наши дела, актерские.

– Не нужно было, – как-то сразу сдался режиссер. – Признаю – погорячился, а повинную голову, как известно, меч не сечет. Послушайте, Мария Кирилловна, а вам не пора уже переодеваться?

– Не волнуйся, Алик, переодевание – мой конек. Этому каждая настоящая женщина учится смолоду.

Взяв Таранова под руку, Маркиза отправилась за кулисы. По дороге она не преминула остановиться возле всклокоченного Веленко и громко сказала:

– Вадик, дружок, тебе неплохо было бы поработать не только поджигателем, но еще и осветителем.

И, громко рассмеявшись собственной шутке, она чинно поплыла дальше.

* * *

Несмотря на «зажигательное» начало, спектакль прошел «на ура». Актеры блистали, публика стонала от восторга и плакала от смеха. Если у кого и были сомнения, то сегодня вечером они развеялись окончательно – Будкевич поставил отличную пьесу.

После спектакля Алик поблагодарил актеров за прекрасную работу, пропев при этом дифирамбы каждому исполнителю в отдельности. Однако, несмотря на удачную премьеру, Будкевич счел своим долгом напомнить, что головокружению от успехов время еще не пришло, и просил свою труппу не расслабляться – впереди их ждет дальняя дорога и новые выступления. Об инциденте с канделябром Алик предпочел не вспоминать.

В общем, настроение у всех было приподнятое, а маячивший впереди банкет делал его и вовсе праздничным.

Пока актеры переодевались, Веленко притащил Белинде костюм, в котором щеголял по фойе. Он был ужасно подавлен, держался скованно, не без основания полагая, что теперь его замучают всевозможными шуточками и подколами.

– Чего это ты такой замороженный? – грубовато спросила Белинда. – Давай не кисни. Подумаешь – подпалил театр! С кем не бывает.

Вообще-то ей было жалко глупого Вадика, но демонстрировать свои чувства она не собиралась. Белинда была уверена, что стоит один раз пожалеть мужчину, как возникнет эмоциональная привязанность.

– Я же говорил, что у меня ничего не получится… – пробубнил Веленко, понурив голову. – И чего Будкевич ко мне привязался?..

– Это, несомненно, было режиссерское насилие, – кивнула Белинда, бережно складывая камзол.