Французская вдова

– Зачем?

За библиотеку Маргарита Сергеевна получила от Федора немалые деньги и теперь, видимо, опасалась, что тот передумал и хочет вернуть книги назад. Надо было ее в этом разубедить. Странички из ежедневника, найденные в книге «Любовь в Париже», – вот причина, по которой Буколев добивался встречи. Однако если не схитрить, Маргарита Сергеевна отфутболит его, как случайно залетевший на ее личный огород мяч.

– Среди книг бумажка одна оказалась, – объявил Федор голосом присяжного поверенного. – Похоже на завещание.

Маргарита Сергеевна некоторое время молчала, шумно дыша, потом гордо заявила:

– Библиотека досталась мне по закону, и нечего тут воду мутить. И вообще – какое вам дело до наших бумажек?!

– Гражданский долг, – заявил Федор. – Вдруг я отправлю в мусорный ящик то, что представляет ценность для вашей семьи?

Пришось приложить еще немало усилий, чтобы уломать законную владелицу библиотеки встретиться с ним в метро.

Проклиная себя за любопытство, Федор стоял посреди платформы возле информационного столба. Его то и дело дергали, задавали вопросы, толкали локтями, задевали сумками. Наконец появилась взмыленная Маргарита Сергеевна, которая, еще толком не отдышавшись, взяла быка за рога:

– Вот не хотела я вам книжки-то продавать, так не хотела! И денег мало дали – мне потом соседка по подъезду говорила, сколько все это стоит! И теперь голову морочите!

– Ваша соседка торгует книгами? – вежливо поинтересовался Федор.

– Неважно, чем она торгует! – огрызнулась Маргарита Сергеевна. – Она все знает.

– Вот в следующий раз пусть она у вас книги и покупает, – посоветовал Буколев.

Трудно объяснить несведущему человеку, что сидеть на книжных сокровищах можно лет сто, да так и не найти на них покупателя.

– Вы уж, пожалуйста, взгляните на то, что я обнаружил, – сказал он твердо.

– Лучше бы денег еще дал, – неожиданно заявила владелица библиотеки.

– Не дам. Будете смотреть, вдруг что-то важное?

– Взгляну, раз приехала.

Некоторое время женщина рассматривала исписанные листки, потом быстро скомкала их и возмущенно сунула Федору обратно в руки.

– Как не стыдно! – воскликнула она. – И из-за этой писульки гоняли меня бог знает куда! Какое же это завещание? Я думала, племяш мой покойный свинью мне подложил.