Гарем покойников. Похождения соломенной вдовы

– Еще чего! – рыкнул динамик и противно затрещал, но не отключился.

– Мне надо осмотреть больную! – вздорным голосом заявил Жеряпко. – Что там у вас за барышня, из-за которой меня вытащили из постели?

– Кто вытащил? – переспросил динамик. – Кого вытащил?

– Меня! – тявкнул Жеряпко, но тут же мысленно себя одернул и уже гораздо более авторитетным тоном заявил: – Я, милейший, академик, действительный член Академии психоневрологических наук, доктор Фрейд. И не собираюсь стоять тут на улице, когда у меня каждая минута расписана на неделю вперед!

– А кто вас вызывал? – продолжал допытываться динамик.

– Сам, – понизив голос, доложил Федор, решив больше к этому короткому пояснению ничего не прибавлять.

На Жеряпкино счастье, Саша Ядовитый в этот момент в столице-матушке гулял с девками, отчего был недосягаем ни для друзей, ни для подданных. Гулянки Саша считал лучшей профилактической процедурой на свете и строго следил, чтобы в эти святые моменты его не прерывали.

Дверь тонко пискнула и открылась.

– А теперь подробнее, – сказал амбал, возникший перед Жеряпко, который уже шагнул было в глубину представшего его очам мраморного холла. – Кто вы такой?

Уже одно то, что образина обращалась к нему на «вы», вселяло в Федора определенный оптимизм. Он снова перечислил свои воображаемые титулы и, ловко достав из кармана старое пенсне, которое годами валялось у него на работе, нацепил его на нос.

– А ну, еще раз, как ваша фамилия? – спросил амбал, в подсознании которого определенно что-то шевельнулось.

– Фрейд. Зигмунд Фрейд. Неужели вы обо мне никогда не слышали?! – возмущенно спросил Федор.

Амбал позвал своего напарника, такого же амбала, они о чем-то пошептались, потом какой-то из них велел:

– На второй этаж, я покажу.

Сказать по правде, страдания Валентины надоели стражникам хуже горькой редьки. После того как ей показали труп по ошибке убитого Шурмина, Валентина поняла совершенно отчетливо, что Федору надеяться не на что.

Отчаянию ее не было предела. Она кричала, выла и стучала в дверь ногами, потом стонала, раскинувшись на широкой кровати, а теперь вот уже второй час истерично всхлипывала и так вошла во вкус, что, по всем признакам, собиралась заниматься самоистязанием до рассвета.

– Я войду с вами, – предупредил амбал, останавливаясь перед дверью темницы.

– Как же я буду осматривать больную? – возмутился «доктор».

– Только при мне.