Клубничное убийство

Она несколько раз судорожно вздохнула, после чего зажала рот рукой и бросилась вон из приемной.

– Что это с ней? – спросила Белоярова, изумленно наблюдая за бегством собственной секретарши. – Она сегодня очень странная.

– Сегодня все очень странные, – сердито ответил на это Полусветов.

Негодование боролось в нем со справедливостью. Вымещать на Клебовникове свою досаду было глупо, да и не с руки.

Люся тем временем неслась к туалету. Ей необходимо было уединиться и выплакать те чувства, которые затопили ее душу.

Благодарность к Клебовникову и одновременно жгучий стыд за свой поступок. Конечно, нельзя было позволять ему брать на себя разбитую чашку, но это было так… сладко: сначала испугаться, а потом вдруг совершенно неожиданно оказаться в безопасности. Она никак не могла проглотить комок, застрявший в горле, поэтому спряталась в кабинке, за неимением носового платка оторвала клочок туалетной бумаги и уткнулась в него носом.

Однако поплакать ей не дали. Наружная дверь открылась, стукнув о стену, и по кафельному полу заклацали шпильки.

В редакции практически все женщины ходили на высоких каблуках, и было непонятно, кто вошел. Люся закусила губу, чтобы не всхлипывать. Однако шпильки не двинулись в соседнюю кабинку, они замерли на месте. Почти тут же дверь хлопнула снова, и раздался голос уборщицы Зинаиды:

– Вот ты где, засранка! А ну-ка, дай ее мне сюда!

Говорила она сердито, прямо как Полусветов, и Люся страшно удивилась: кого это уборщица могла назвать таким пошлым словом.

Кого-то из редакции? Быть не может.

– Уйди, дура! – раздалось в ответ, и Люся с изумлением узнала голос Ирины Аршанской. – Уйди, или я за себя не отвечаю.

– А вот я возьму и все ему расскажу, – выплюнула Зинаида. – Получишь тогда на орехи.

– Я приказываю тебе отвалить! Приказываю!

– Да хоть обприказывайся!

– Отдай, гадина!

Было ясно, что они что-то отнимают друг у друга и уступать ни одна, ни вторая не собираются. Послышалась возня, сдавленные ругательства, вскрик – и Люся, позабыв про свои заплаканные глаза, неожиданно для всех, и для себя самой тоже, вывалилась из кабинки.

Вероятно, у нее в крови жил какой-то опасный вирус, который заставлял ее – чуть что – бросаться на помощь ближнему.

Аршанская стояла возле умывальника вся красная, с растрепавшимися на висках волосами и раздувала ноздри. Зинаида, острогрудая и мощная, как ледокол, прижималась спиной к стене. В руках она держала изящную бархатную сумочку с логотипом известной фирмы.