Навсегда

Паша объяснял, что лучше и быстрее на метро, потому что сейчас в Москве вечерние пробки. Улыбнувшись, кинули «Камень, ножницы, бумагу». У Лены выпала «Бумага», в Паши – «Ножницы». Рассмеявшись, они поехала на такси.

Улыбчивый парень таксист всю дорогу травил байки и анекдоты. Стоя в пробке на садовом кольце, спросил у влюблённых:

– Я вас еще не подвозил? Что-то лица знакомые.

– Нет, – ответил Паша, – мы в такси первый раз вместе.

– Как сказал классик, все счастливые пары похожи друг на друга, – заметил таксист, – вероятно, перепутал.

– Возможно, – подтвердила Лена.

– Долго еще нам стоять? – Паша заметно волновался.

– Вечер, Москва, все едут с работы, ничего не поделаешь, – ответил таксист лихо лавируя в потоке машин, – вот анекдот есть на эту тему:

Отец-армянин сыну:

– Ашот, а гдэ тот пистолэт Колт, каторый я подарил тэбэ на дэн

рождэния?

– А папа, он мнэ нэ нужен, я его продал, купил сэбэ часы Ролыкс,

пасматры, харощи часы!

– Да-а-а! (Пауза) Прэдстав, приходит к тэбэ нэгодяй и гаварит:

«Я твой мама имел, я твой папа имел, дэда, бабку и вообщэ всю

твою сэмью», что ты ему отвэтищь, «Пол-второго»???

– Извините за ненормативную лексику, – добавил таксист, и все рассмеялись.

Таксист действительно старался, и как мог объезжал пробки и заторы. В результате, Паша и Лена опоздали всего на пятнадцать минут, что можно признать, вполне допустимым по московским меркам.

– Надо было мне твоей маме цветы купить, – спохватилась Лена в лифте.

– А папе электробритву Харьков, – добавил Паша, – не волнуйся, все будет хорошо.

Паша нежно обнял Лену, поцеловал, погладил по попке, и нажал на кнопку звонка.

– Не буду открывать своим ключом, как будто мы пришли в гости, – пояснил Паша.

За дверью зашаркали ногами, зашептались.

– Ваня, иди сюда скорее, – услышали они голос матери.

– Иду, не кричи, – ответил отец.

Дверь распахнулась. За порогом квартиры в нарядной одежде стояли папа и мама Паши. Отец был в темно-синем костюме с галстуком в горошек, как у Ленина.

Мама, Антонина Петровна, в строгом сером платье, которое, однако выгодно подчеркивало ее стройную фигуру. На вытянутых руках отец держал вышитое полотенце и круглый белый хлеб с солонкой наверху.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Иван Сергеевич, – а вы думали будет все просто. Ешьте, дети дорогие!

– Папа, этот обычай для свадьбы, – возразил Паша.

– А мы сейчас отрепетируем, – не согласился отец, – отломи кусок хлеба благодатного, сколько душа просит.