Навсегда

Мы вчера были в гостях у его родителей Паши. Приехали поздно, уснули.

– Дочь, помолчи, – прервал Семен Игоревич, – я хочу поговорить с твоим избранником. Как ты мог так поступить? Если ты любишь Лену, как ты мог ночевать в моей квартире, не имея на то веских оснований?

– Каких оснований? – не понял Паша.

– Если ты действительно любишь Лену, как ты мог поставить ее в столь двусмысленное положение? Думаешь только одним местом? Вы не женаты, чтоб спать вместе! Что нам прикажешь думать о дочери, и о тебе?

– Прошу простить меня, – перебил отца Паша, – я люблю вашу дочь.

Собираюсь на ней жениться и прожить вместе до конца жизни. Она меня любит, на самом деле мы уже муж и жена. Все остальное условности, которые не имеют никакого значения.

Лена кивала на каждое сказанное Пашей слово, мило улыбалась. Семен Игоревич открыл рот от такой наглости, Тамара Викторовна начала оттаивать и слегка улыбнулась. Она видела, что молодые люди смущены, но они стояли, держась за руки, улыбались, были счастливы от того что вместе.

Они видела, что Паша не врет и говорит искренние слова.

– Спали мы вместе потому что не понимаем и не хотим находиться отдельно, – продолжил Паша, – потому что каждую минуту, когда я не вижу Лену, считаю для себя потерянной и прожитой зря.

– Пап, ты не сердись на нас, – поддержала своего избранника Лена, – я его тоже очень люблю. И дала согласие выти за него замуж.

– Мнение родителей вас не интересует? – сурово спросил Семен Игоревич.

– Ну, почему же? Интересует, – Паша склонил голову, – Семен Игоревич, Тамара Викторовна, прошу руки вашей дочери.

– Ишь, какой быстрый, – слегка подобрев сказал отец, – я подумаю. Садись за стол и рассказывай, кто ты такой, с чем тебя едят.

– Папочка, я тебе обожаю, – вспрыснула Лена, – давайте чай пить.

– Чаем тут не отделаетесь, – Семен Игоревич снял куртку, передал ее жене, – Тома, неси подаренный на юбилей коньяк.

Лена спешно накрыла на стол, что было в холодильнике.

Тамара Викторовна достала огородные дары с дачи – малосольные огурчики, маринованные грибочки, зелень и редиску. Мужчины сидели молча, и смотрели друг на друга. Затем Семен Игоревич разлил коньяк в четыре рюмки.

– Чего молчите, мальчики? – прервала тишину Тамара Викторовна.

– Ждем, когда вы накроете на стол, – буркнул Семён Игоревич.

– Мы уже готовы, – мать хлопнула себя по бедрам, потерла ладошки, – начинай, Паша. Мы тебя слушаем.

– Минуточку.