Правила вождения за нос. Сумасшедший домик в деревне

 – Ха! Да эта подруга предаст тебя, как только на горизонте появятся подходящие брюки!

– С чего ты взял?!

– Думаю, он проверял, – предположил Стас и по-детски облизал пальцы.

Захар посмотрел на него агрессивно, словно охотник на рябчика. Стас прямо почувствовал, как офисные мышцы напряглись под пижонским пиджачком. Он даже удивился, что Захар так уверен в себе. Наверное, этот тип владеет парой приемов самообороны и рассчитывает на легкую победу, если дело дойдет до драки. Внезапно Стасу так захотелось подраться, что он даже руки спрятал под стол.

Когда дверной звонок зашелся трелью, Настя вскочила и сказала обиженно:

– Ну вот, Степа уже приехал!

Она побежала открывать, и Стас немедленно обратился к Захару:

– Ну, что? Вы уже напились чаю?

– У меня жажда, – ответил тот. – Сильно сушит рот.

– Это от старости, – сообщил Стас. – Старикам все время чаю хочется.

Захар вскочил, сделавшись от ярости серо-буромалиновым, табуретка с визгом отъехала в сторону и бабахнула в холодильник.

В груди его теснились чувства, которые он не знал, как выразить. Тогда он захрипел, размахнулся, нацелив кулак в ненавистное лицо, и ударил. Стас отклонился, схватил пролетевшую мимо руку и сильно дернул на себя. Захар с матом полетел на пол, проехался по линолеуму и ударился лбом о плинтус.

– Вы что, подрались?! – ахнула Настя, вбегая в кухню.

За ее спиной появился молодой мужик, стриженный оптимистичным «ежиком», с широкой физиономией, большим ртом и носом картошкой.

– Ну что ты? – удивился Стас. – Просто несчастный случай. Понимаешь, у Захара постоянно сушит рот – он мне признался. Наверное, какое-нибудь неприятное заболевание. Не в этом суть. Он хотел налить себе еще чашечку чая и поскользнулся. Я даже сделать ничего не успел!

Захар встал на четвереньки и помотал головой.

– Познакомься, Стас. Это – Степан, – сказала Настя.

Мужчины пожали друг другу руки через стоящего на четвереньках Горянского, который все никак не мог прийти в себя. Вероятно, искры перед его глазами складывались в узоры.

– Привет, Захар! – обратился к нему Фокин и, наклонившись, потянул за шиворот.

Горянский принял наконец вертикальное положение. Он весь был воплощением оскорбленного достоинства.

– Какого хрена тебе тут надо? – спросил он Фокина, переходя с недавнего сладкого баса на кислый тенор. – Тебе своих девиц мало? Еще мою подавай?

– У-у-у, Захар! – протянул Степан. – Эдак ты сейчас еще раз поскользнешься.