Рукопашная с Мендельсоном

Вы позволите мне войти и совершить обряд похищения?

– Еще раз? – упрямо поинтересовалась Вера, не желая расставаться с иллюзией.

Андрей и Борис обменялись тревожными взглядами.

– Верочка, я понимаю – волнение и все такое, – забубнил свидетель, подходя поближе и беря Веру за пухлую, но безжизненную руку. – Вы вообще-то спали сегодня? Это скорее всего переутомление.

Вера, вынужденная принять страшную правду, неожиданно топнула ногой.

– Какое переутомление? – закричала она. – В эту дверь уже недавно звонили.

И приходили… С шарами! Лайма вышла в коридор и пропала. Стилист из окна видел, что невесту вынесли из подъезда на руках и увезли в белом лимузине! Я думала, это были вы! – обвиняющим тоном закончила она.

– Что?! – воскликнул Травин и отшвырнул букет с такой силой, что он перелетел через перила и исчез из виду.

Потом, оттеснив Веру плечом, он ворвался в квартиру, пробежал по комнатам и зачем-то выглянул в окно. Дальше последовало сто тридцать три вопроса и сто тридцать три путаных ответа Веры, которая сначала бегала за ним, громко топоча, а потом упала на стул и начала мелко дрожать подбородком.

Свидетель молча протянул ей платок размером с детское одеяло. Подумав мимоходом, что женщины, которые ни в чем не виноваты, плачут гораздо охотнее, чем реально провинившиеся. Впрочем, Веру долго утешать не пришлось. Вернув Борису скомканный платок, она в последний раз шмыгнула носом и воинственно выпятила подбородок.

Уяснив наконец, что Лайму увезли на белом лимузине, Андрей воскликнул:

– Быстро, в погоню! Они не могли в этой кишке на колесах далеко уехать!

– Я с вами! – решительно сказала Вера и подобрала юбку, потому что мужчины уже бежали вниз по лестнице и ей пришлось догонять их, рискуя сломать каблуки.

* * *

– Я не могу быстрее! – огрызался нарядно одетый шофер. – Это лимузин, машина для торжественных мероприятий, а не спортивный болид «Формулы-1».

– Да я все понимаю, но у нас проблема. Нам нужно догнать невесту! – Возбужденный Андрей сорвал с себя «бабочку» и рванул ворот белой рубахи.

Лицо его окаменело, лихорадочно блестевшие глаза пристально смотрели вдаль. Сейчас он был похож на киногероя, спасающего мир от ужасной катастрофы. Вера, невзирая на трагизм ситуации, даже залюбовалась им. Вот бы за ней кто-нибудь так гнался!

– Давай, давай, родной, жми, – подбадривал Травин тихо зверевшего водителя. – Если к двенадцати успеем во Дворец, я тебя озолочу.