Шоколадное убийство. Рукопашная с Мендельсоном

 – Я… чего?

Он несколько раз моргнул, потом повернул голову и посмотрел на чайник, из носика которого уже вырывалась мощная струя пара. Вероятно, воды там было как раз на пару чашек.

Вера Витальевна тоже посмотрела на чайник, проворно встала и в минуту наполнила обе чашки кипятком. Опустила в них по мятому пакетику заварки, а Половцеву, не спрашивая, положила вдобавок три ложки песку с верхом и размешала ложкой. Он поднял чашку за маленькую ручку, поднес ко рту и проглотил половину содержимого, не обратив внимания на то, что пьет почти кипяток.

– Какая-то хрень, – выдавил он из себя, неаккуратно облизав губы. – Что это на вас нашло?

– А разве… – Тетя Вера сделала многозначительную паузу, после чего вкрадчиво закончила: – …Майя совершенно вам безразлична?

У гостьи был такой проникновенный вид, которому мог бы позавидовать любой психотерапевт. Перед мысленным взором Стаса появилась помощница Сильвестра, какой он обычно привык видеть ее – строгая и неприступная.

– Зеленоглазая, – пробормотал он, внезапно охваченный теплым чувством.

 – Я таких глаз в жизни не встречал!

Тетя Вера задрала брови и строго спросила:

– И?

– Что – и? И все.

Алкоголь шумел в его голове, словно ураган, нахватавший с земли всякого хлама. Внутри то и дело раздавался треск и происходили какие-то столкновения. Истинная степень его опьянения оставалась тайной для тети Веры, которая вела с ним свою интеллектуальную игру, не подозревая, что имеет дело с мешком костей, озаренных лишь искрой разума.

– Вот и плохо, что все, – сказала она и похлопала его по руке своей маленькой птичьей лапкой, в которой таилась мощь носорога. – Так жить нельзя.

Стас тоже знал, что так, как живет он, жить нельзя. Это была не жизнь, а сплошная оперативная работа – чудовищная, захватывающая и привычная, сменяющаяся периодами черной усталости, алкогольных провалов и чугунного сна. Душа, о которой Стас иногда вспоминал, лежа в постели с очередной не важной для него женщиной, жила какой-то своей параллельной жизнью.

Она, словно заброшенная псина, боролась за существование, питаясь теми крохами человеческих эмоций и поступков, которые ее хозяин иной раз все еще испытывал и совершал.

– Вам нужна жена, – резюмировала Вера Витальевна и постаралась поймать взгляд собеседника, чтобы передать ему силу своей убежденности. – Женщина, которая каждый вечер будет ждать вас дома, любить и жалеть. И прощать, конечно, за все ваши глупости.