Шоколадное убийство. Рукопашная с Мендельсоном

Все-таки он был симпатичным парнем, невзирая на щетину и помятую физиономию. Поэтому Вера Витальевна была с ним терпелива, как хорошо оплачиваемая нянька.

– Вы напишете, что пришла пора объясниться, и попросите немедленного свидания для того, чтобы сказать о своей любви. Если вы решили жениться на женщине, не стоит тянуть и смущаться, верно? Пообещайте мне, что вы будете искренним и честным.

Половцев пообещал и выставил ее из кухни, потому что отнесся к предстоящему делу с удивительной серьезностью.

Он взял ручку, занес ее над листом бумаги и задумался. Слова тети Веры о жизни и любви прорвались через укрепленные позиции Стаса и теперь разбойничали в его голове. И еще перед его мысленным взором стояла Майя – в своем любимом воздушном сарафанчике, с босыми ногами, растрепанная и чудесная. Он представил, как она будет встречать его на пороге вот этой самой квартиры, обнимать за шею и прижиматься маленьким горячим ртом к его губам. Она не разрешит ему пить водку натощак и станет кормить яичницей с луком. А потом, ночью, он будет любить ее, страстно, как не любил ни одну женщину до нее.

Он будет приносить ей ромашки по праздникам и выходным, а она выберет в аптеке коробочку с витаминами и положит ему в карман, чтобы Стас напитывался здоровьем и никогда не болел.

Витамины прочно засели у него в голове, и слова тети Веры о том, что ему нужна жена, которая станет о нем заботиться, и то, что необходимо потребовать немедленной встречи, чтобы сказать все это своими словами.

С сильным нажимом, крупным, уверенным, но очень пьяным почерком Стас написал через весь лист: «Майя! Приходите немедленно. Мы должны поговорить о витаминах. Половцев». Сложил лист пополам и втиснул в конверт, замяв один угол. Впрочем, разве это имело значение? Облизав ободок конверта языком, он приклеил хвостик и громко позвал:

– Эй! Как вас там? Мотя… Все готово.

– Меня зовут Вера Витальевна, – напомнила посланница Сильвестра, впорхнув в кухню на ангельских крылышках.

Увидев, что конверт запечатан, она искренне расстроилась, потому что собиралась прочитать написанное, однако делать было нечего. Накинув на себя жакет, она похлопала Половцева по плечу, как боевого товарища, пообещала ему неземное счастье в самом скором времени и слиняла, захлопнув за собой дверь.

Оставшись один, Стас некоторое время сидел оглушенный собственным откровенно дурацким поступком, о котором он, как ни странно, ни чуточки не жалел.