Свидание по заданию

Она не боялась подступавшего пенсионного возраста, не боялась начальства, не боялась ничего, кроме глобальной экологической катастрофы. И то лишь потому, что ждала появления внука. Она была стройна, носила короткий седой ежик, одевалась в черное и серое и прятала насмешливые глаза за очками формы «кошачий глаз». Кайсарову нравилось в ней все: отрывистая речь, короткие ногти без лака, чувство юмора и отменная выдержка, достойная летчика-испытателя.

– Что это, Андрей Павлович, вы такой кислый? – поинтересовалась помощница, сгрузив на стол папки с бумагами.

– Не хочу ехать, вот и вся разгадка.

Зоя Васильевна подняла брови. Обычно Кайсаров не жаловался на нагрузки.

– Ничего, Беловетровск недалеко, это ж вам не Рио-де-Жанейро.

– Вот именно, – мрачно заметил он. – Там холодно и грустно. И вообще я устал.

– Может быть, отменить вечернюю встречу с главой ЦБК? – предложила Зоя Васильевна. – Ляжете пораньше, отоспитесь перед дорогой.

– Не отменяйте, ничего это не решит. Сплю я все равно плохо.

Помощница бросила на него странный взгляд, и Кайсаров догадался, что сейчас она подумала о его семье. Конечно, разве скроешь от этой женщины жуткое разочарование, которое его постигло? Второй брак, вторая жена-красавица, а результат тот же. Страсть отхлынула, как кипучая волна, и остались одни обязательства. Почему ему вечно кажется, что его любят? Как он ухитряется принимать за любовь тонкую лисью игру? И почему прозрение приходит сразу, словно кто-то срывает с глаз покрывало? И ты вдруг понимаешь, что все поступки твоей второй половины продиктованы исключительно заботой о себе? А ты для нее – лишь колодец, откуда она черпает и черпает воду, безжалостно иссушая землю вокруг и не думая о последствиях…

– Вам нужно в отпуск.

 – Зоя Васильевна словно прочитала мысли начальника. – Просто уехать куда-нибудь подальше от Москвы и оставить дома всю ту электронную дрянь, в которую может пролезть Интернет. Стыдно терять вкус к жизни в вашем возрасте.

Зоя Васильевна била не в бровь, а в глаз.

Кайсаров действительно в последнее время почему-то не чувствовал вкуса жизни – только ее ритм. Нехватка времени душила его. Иногда под утро он просыпался с мыслью о том, что его личность постепенно растворяется в выполняемых им функциях. И не случилось женщины рядом, способной приберечь для него тепло, в которое можно было бы окунуться после работы. Марина оказалась не способна генерировать сердечное тепло, и Кайсаров снова поразился собственной близорукости.